В книге собраны 100 великих мифов и легенд народов мира, включая шумеро-аккадскую мифологию и сказания древней Руси. Рассматривается происхождение этих повествований, их развитие и влияние на культуру. Изучаются вечные сюжеты, отражающие мировоззрение человечества.
Раздел Chitat.online для книги «100 Великих мифов и легенд» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
В книге собраны 100 великих мифов и легенд народов мира, включая шумеро-аккадскую мифологию и сказания древней Руси. Рассматривается происхождение этих повествований, их развитие и влияние на культуру. Изучаются вечные сюжеты, отражающие мировоззрение человечества.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Татьяна Владимировна Муравьева Легкое чтение Любовные романы подборки серии
В книге собраны 100 великих мифов и легенд народов мира, включая шумеро-аккадскую мифологию и сказания древней Руси. Рассматривается происхождение этих повествований, их развитие и влияние на культуру. Изучаются вечные сюжеты, отражающие мировоззрение человечества.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Чует — земля потряхивается. Говорит Илья: «Борются где-то удалые добрые молодцы. Надобно поехать да посмотреть, если русский с русским — так разнять, если татарин с татарином — так прогнать, а если русский с татарином — так помочь».
Поворотил Илья Муромец коня и поскакал туда, где боролись Дунай с Добрыней.
Говорит им Илья Муромец: «Бог вам на помощь, удалы добры молодцы! Вы о чем деретесь, о чем боретесь? Или на широкой земле вам нынче стало тесно? Или под высоким небом вам стало низко?» Добрые молодцы Илью не слушают, пуще прежнего дерутся-борются.
Сошел тогда Илья со своего коня, схватил обоих в охапочку. Приутихли молодцы, рассказали Илье, отчего началась меж ними драка.
Говорит Илья: «Оба вы, молодцы, не правы! Не надо было тебе, Добрынюшка, пинать бочку зелена вина, топтать чарочку серебряную, рвать шатер черно-бархатный. А тебе, Дунаюшко, не надо было писать надписи с угрозою».
Тут Добрыня с Дунаем и помирилися.
III. Добрыня и Маринка
Образ «чародейницы», колдуньи Маринки, возможно, восходит к образу славянской богини смерти и злых чар Марены. Так что победа Добрыни над Маринкой означает не разрешение личного конфликта, а уничтожение воплощенного зла. В некоторых вариантах былины киевляне благодарят Добрыню зато, что он «очистил» город от Маринки.
В более поздние времена былинная Маринка стала ассоциироваться с исторической Мариной Мнишек, женой Лжедмитрия I, самозванца, занявшего в 1605 году русский престол. После того как он был убит, Марина Мнишек вышла замуж за Лжедмитрия II, выдававшего себя за спасшегося Лжедмитрия I. Второй самозванец также был убит, его войско разгромлено, а Марина Мнишек умерла в заточении. Но народная молва приписывала ей, «Маринке безбожнице», способность к колдовству и утверждала, что она бежала из заточения, обернувшись сорокой.
В былине о Добрыне и Маринке много поэтических описаний, близких к народным песням, колоритных бытовых подробностей. В.Г. Белинский назвал эту былину «одной из интереснейших поэм».
Гулял раз Добрыня по городу Киеву, завернул в малый переулочек, где жила злодейка Маринка Игнатьевна — чародейница, ненавистница.
Терем у Маринки хорош, высок, разными красками расписанный, скатным жемчугом изукрашенный. На окошке сидят два сизых голубя, смотрят вниз, над Добрыней насмехаются. Вскинул Добрыня свой тугой лук — запела шелковая тетива, просвистела каленая стрела, да оступился Добрыня на правую ногу, не попал в сизых голубей, а попал в косящатое окно. Проломила стрела стекольчатую окончину, улетела в Маринкин терем, разбила ее зеркало хрустальное.
Говорит Маринка: «Что за невежа ко мне на двор зашел? Что за невежа в окошко стрелял?» Вышла Маринка на высокое крыльцо, увидела Добрыню, стала ему грозить: «Изведу я тебя, как извела многих молодцев».
