Собака сразу же выполнила приказ, с любопытством глядя сначала на Алекса, а потом на меня.
– Его зовут Камило.
На моем лице появилась улыбка.
– Можно? – спросила я, подходя ближе и предлагая ему свою руку, чтобы сначала он понюхал ее. Собакам, и особенно подобной породе, важно дать понюхать вас, прежде чем попытаться их погладить.
Камило тут же дал мне свое одобрение и позволил мне погладить себя, энергично виляя хвостом, а затем прыгнул на Алекса.
– Он очаровательный, – сказала я, любуясь, как они взаимодействуют друг с другом. Бату быстро поладил с Алексом, и мне было приятно знать, что у нас вышло так же с его питомцем.
– Не хочешь чего-нибудь выпить? – спросил Алекс, приглашая меня последовать за ним в гостиную.
– А ты один?
Где была его дочь?
– Да, в субботу у Ханны выходной.
Что за Ханна?
– Горничная, – пояснил Алекс, увидев мое растерянное выражение лица.
– А твоя дочь? – спросила я, и снова почувствовала укол, который уже начинал быть чем-то привычным.
Алекс повернулся с двумя стаканами с янтарной жидкостью и протянул один мне, приглашая сесть на диван.
– Лилия учится в школе-интернате неподалеку отсюда, – спокойно сказал он.
Я не могла сдержаться и не нахмуриться.
– Твоя дочь учится в школе-интернате?
Алекс поставил свой хрустальный бокал на столик перед нами и сел рядом со мной.
– Это распространенная практика в Англии… Я и сам учился в их школе.
Я растерянно моргнула.
– Но зачем отдавать ее в школу-интернат, если она может жить здесь с тобой?
Алекс избегал моего взгляда, а затем снова встал и подошел к камину.
– Я много работаю… а сейчас даже чересчур, учитывая новую должность в качестве генерального директора компании. О Лилии лучше позаботятся в школе, потому что там у нее есть ее ровесники-одноклассники и она может получить лучшее образование, которое только может предложить школа.
Я недоуменно посмотрела на него.
– А ее мама?
Алекс глубоко вздохнул.
– Она умерла от рака поджелудочной железы полгода назад.
Я раскрыла глаза от удивления.
Когда я узнала о его дочери, у меня в голове возникли тысячи предположений, которые могли бы объяснить, почему Алекс ничего не знал о существовании своей дочери, но мне никогда и в голову не приходило, что ее мама умерла.
– Мне очень жаль.
– Я не знал о существовании Лилии… Ее мать никогда ничего не говорила мне об этом.
– Наверное, это был тяжелый удар для тебя.
Алекс посмотрел на меня, и я увидела в его глазах глубокую горечь, горечь, которая, уверена, всегда присутствовала в нем и которую он научился умело скрывать, когда приехал на мой остров, чтобы попытаться забыть о проблемах.
– Никки, у меня никогда не было намерения причинить тебе боль, ты же знаешь это, да? – спросил он меня, стоя у камина.