Мы смотрели друг на друга, и тут Алекс припарковался перед внушительным зданием, у дверей которого ждали люди в костюмах.
– Где мы?
– В отеле «Ритц», – ответил парень, выходя из машины.
Я хотела сделать то же самое, но увидела, что он запер двери. Сначала не поняла, что происходит, пока не заметила, как он обходит машину спереди, одной рукой расстегивая куртку, пока не добрался до моей двери, а затем снова разблокировал машину и сам открыл дверь, чтобы выпустить меня.
– Я и сама могу открыть дверь.
– Мое английское воспитание никогда бы этого не позволило, – сказал он, и его взгляд был настолько пристальным, что на несколько мгновений у меня задрожали колени.
– Твое английское воспитание оставляет желать лучшего, – ответила я на несколько секунд позже, чем следовало бы.
Алекс удивленно взглянул на меня.
– Слышала бы тебя моя мама… – парень посмотрел на меня так, как будто мои слова могли и впрямь спровоцировать настоящий скандал.
– Мистер Ленокс, вы позволите? – прервал нас один из мужчин в костюме.
Алекс вручил ему ключи от машины и жестом пригласил меня следовать за ним.
Я пошла вперед, пока не поднялась по лестнице, застеленной коврами, что вела к величественному старинному зданию, которого мне еще не доводилось видеть до этого момента."
"Между нами только что возникло неприятное напряжение, полное обиды, невысказанных упреков и ревности. Да, мы чувствовали ревность, по крайней мере я. Ревность из-за того, что он спал со своей бывшей, из-за того, что продолжал жить так, будто нашей жизни на Бали не существовало, ревность из-за того, что видела Алекса в его привычной среде, и влюбилась в него еще больше, чем могла себе представить, прежде всего потому, что знала, что существует еще столько всего, о чем мне не было известно и о чем он мне не рассказывал. Затем я почувствовала прикосновение рук Алекса к моей спине, когда он повел меня влево, и вся моя кожа покрылась мурашками.
Мне хотелось отстраниться, убрать его руку с моей спины, развернуться и, если потребуется, вернуться пешком обратно, в отель, чтобы избежать всех этих неприятных ощущений. Он прав, я не такая, я не была злобной или ревнивой. Лондон менял меня, этот город превращал меня в человека, который злился на все вокруг, хотя раньше мне нравилась жизнь такой, какой она была. Так было всегда.
Но я ничего не могла поделать, не могла, особенно когда все мое тело оживало из-за другого человека, когда каждая гребаная клеточка, похоже, хотела подтолкнуть меня к парню, который с самого начала был не для меня.
Мы повернули в направлении довольно длинного пустынного коридора, удаленного от шума вестибюля отеля.
Прежде чем успела это осознать, он взял меня за руку и потащил за дверь, как позже узнала, это была уборная для инвалидов.