Закончила она поездкой в Саиду, лежащую у подножья высоких плоскогорий, и забавной интрижкой между унтер-офицером Жоржем Дюруа и испанской работницей на фабрике по обработке альфы[27] в Айн-Эль-Хаджаре. Она описывала их свидания в голых скалистых горах, ночью, когда шакалы, гиены и собаки арабов рычат, лают и воют среди утесов.
Затем она весело сказала:
— Продолжение завтра!
И добавила, поднимаясь со стула:
— Вот, сударь, как пишутся статьи. Извольте подписаться.
Он колебался.
— Да подпишитесь же!
Он засмеялся и написал внизу страницы: «Жорж Дюруа»."
"Она ходила и курила, а он все смотрел на нее, не находя слов, чтобы поблагодарить ее, счастливый ее присутствием, полный признательности и чувственного наслаждения от зарождающейся между ними близости. Ему казалось, что все окружающее составляет часть ее, — все, даже стены, уставленные книгами. Кресла, мебель, воздух, слегка пропитанный табачным дымом, носили какой-то особенный отпечаток; во всем было разлито нежное, милое очарование, исходившее от нее.
Неожиданно она спросила:
— Какого вы мнения о моей подруге, госпоже де Марель?
Он удивился:
— О… я нахожу ее… нахожу ее очень привлекательной.
— Не правда ли?
— Да, конечно.
Ему хотелось прибавить: «Но далеко не в такой степени, как вас».
Но он не решился.
Она продолжала:
— Если бы вы знали, какая она забавная, оригинальная, умная! Это богема, настоящая богема. За это ее и не любит ее муж. Он видит только ее недостатки и совсем не ценит ее достоинств.
Дюруа был поражен, узнав, что г-жа де Марель замужем. Впрочем, это было вполне естественно.
Он спросил:
— Вот как!.. Она замужем? А кто такой ее муж?
Г-жа Форестье слегка повела плечами и бровями. Движение это было полно какого-то неуловимого значения.
— Он инспектор северных железных дорог. Каждый месяц он на неделю приезжает в Париж. Жена его называет это «принудительной службой», или «недельной барщиной», или еще «святой неделей». Когда вы с ней ближе познакомитесь, вы увидите, какая это остроумная и милая женщина. Зайдите к ней как-нибудь на днях.
Дюруа совсем забыл, что ему нужно уходить; ему казалось, что он останется здесь навсегда, что он у себя дома.
Но вдруг дверь бесшумно отворилась, и без доклада вошел какой-то высокий господин.
Он остановился, увидев незнакомого человека. Г-жа Форестье на минуту смутилась; легкая краска покрыла ее шею и лицо, но она сказала своим обычным голосом:
— Входите, дорогой друг. Позвольте вам представить приятеля Шарля, Жоржа Дюруа, будущего журналиста.
Затем, уже другим тоном, она назвала вновь пришедшего:
— Наш лучший и самый близкий друг — граф де Водрек.
Мужчины раскланялись, посмотрели друг другу в глаза, и Дюруа сейчас же начал прощаться.
Его не удерживали.