Автор
Философский роман о четырёх знатных развратниках, которые уединяются в замке с пленниками для реализации своих самых экстремальных желаний. Произведение де Сада исследует границы человеческой морали, порока и власти, бросая вызов общественным табу и нравственным нормам эпохи.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «120 дней Содома, или Школа разврата» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Философский роман о четырёх знатных развратниках, которые уединяются в замке с пленниками для реализации своих самых экстремальных желаний. Произведение де Сада исследует границы человеческой морали, порока и власти, бросая вызов общественным табу и нравственным нормам эпохи.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Философский роман о четырёх знатных развратниках, которые уединяются в замке с пленниками для реализации своих самых экстремальных желаний. Произведение де Сада исследует границы человеческой морали, порока и власти, бросая вызов общественным табу и нравственным нормам эпохи.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «120 дней Содома, или Школа разврата» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Он бросает своего Адониса на кровать, сам растягивается на нем, хватает одной рукой его член, а другой – свой, припадает губами к губам этого прелестного юноши и дарит ему дивное наслаждение, сам вкусивши подобное: оба изливаются одновременно.
Наш восхищенный победитель постарался развеять мои сомнения и вынудить меня пообещать ему доставлять такие же радости и в будущем. Мне же хотелось потрудиться над его преображением, и я уверяла, что располагаю девицами, которые великолепно умеют стегать. Он на них даже взглянуть не пожелал.
– Охотно верю, – сказал епископ, – раз уж пристрастился к мужчинам, им никогда уж изменять не станешь. Разница с противоположным полом столь разительна, что и пробовать не хочется.
– Ваше преосвященство, – откликнулся Кюрваль, – вы тем самым выставляете тезис, заслуживающий, по крайней мере, диспута часа на два…
– Который непременно кончится победой моего утверждения, – подхватывает епископ, – поскольку неоспоримо, что мальчик куда лучше девицы. Здесь надо обратить внимание на вопрос о зле, в котором почти всегда истинная притягательность наслаждения; по отношению к существу, вам подобному, преступление покажется несравненно более величественным, нежели с отличающимся от вас, и это удвоит ваше наслаждение тут же.
– Да, – согласился Кюрваль. – И все же это упоение властью, эта сладость господства, проистекающая из того зла, которое твоя сила творит над слабым…
– Тем не менее, – развивал свой тезис епископ. – Если жертва полностью в вашем распоряжении, то поступать с ней совершенно по своему произволу вы полагаете предпочтительней в случае с женщиной, чем с мужчиной. Да ведь это следствие предрассудка, расхожего мнения, привычки, по которой этот пол определяется слабым. Забудьте на минуту об этом предрассудке, пусть существо другого, сильного, пола окажется в вашей власти с той же степенью подчиненности, и вас поразит грандиозность вашего произвола, и вы тут же почувствуете, как выросло ваше наслаждение.
– Совершенно согласен с епископом, – вступил Дюрсе, – куда приятнее расправляться с существом тебе подобным, чем с женщиной.
– Господа, – произнес герцог, – мне бы очень хотелось, чтобы отложили диспут до ужина, и время, отведенное для рассказов, не тратили бы на софистику.
– А ведь он прав, – сказал Кюрваль. – Продолжай, Дюкло.
И милейшая распорядительница празднеств Цитеры так продолжила свой рассказ:
– Однажды утром я принимала некоего секретаря парламента. Этот старик еще во времена Фурнье пользовался только моими услугами и не хотел менять своих привычек.
