И я это сделала, господа! Я втолковала ей, сколь ничтожно значение связей, соединяющих нас с теми, кто произвел нас на свет; я объяснила ей, что мать, носившая нас в своем чреве, не заслуживает никакой признательности, а напротив, достойна лишь нашей ненависти за то, что ради своего удовольствия ввергнула нас в этот мир, обрекла на все горести, поджидающие нас в этом мире, и все это только для того, чтобы удовлетворить свою животную похоть. Я прибавила к этому все, что могло подкрепить мою систему, продиктованную здравым смыслом и подсказанную сердцем, освободившимся от детских предубеждений. «Что тебе до того, – говорила я, – счастливо или нет это создание? Разве ее положение сказывается как-нибудь на твоем? Забудь же об этих узах, грош им цена, я тебе только что это доказала, оставь ее одну, отринь от себя, и ты убедишься, что тебе ее беды не просто станут безразличны, но ты сможешь испытать и удовольствие, усугубив их. Ведь она заслужила твою ненависть, я тебе уже объяснила, и ты должна быть отомщена. Так смело решись на то, что глупцы величают дурным поступком, и ты узнаешь все могущество зла, охватывающего твою душу. Вот тебе два побуждения совершить то, что я тебе предлагаю: испытать сладость мести и насладиться совершением преступления, принесенным злом».
То ли от того, что мое красноречие звучало еще убедительнее, чем в моем нынешнем изложении, то ли ее душа, уже достаточно развращенная и испорченная, мгновенно восприняла эти мои принципы, но на заалевших щеках Люсиль я увидела отсветы того пламени, которое вспыхивает, когда сбрасываешь с себя все оковы. «Так что же я должна делать?» – спросила она. «Нас это и позабавит, – отвечала я, – и барыш принесет. Что касается удовольствия, будь в нем уверена, если ты усвоила мои наставления; и также не беспокойся о деньгах: я заставлю и твою мать, и твою сестру играть две различные партии, и каждая будет хорошо оплачена». Люсиль согласилась со всем, я еще позабавилась с нею, чтобы укрепить в ней готовность к преступлению, и с этих пор мы ничем другим не занимались, как только готовились к этому делу. Я изложу вам сначала первую часть нашего плана; мне ведь предстоит рассказать вам о самых разнообразных вкусах, и я расставлю каждое проявление этих вкусов по своим местам в соответствии с последовательностью событий. Когда вы достаточно узнаете об этой первой части моего замысла, я освещу вам и его вторую часть."
"Человек, с которого я начну, был богат, занимал видное положение в свете и был в высшей степени безнравственным. Я знала его только под титулом графа и, догадываясь, вероятно, о моей осведомленности о его полном имени, вы позволите мне ограничиться лишь упоминанием его титула.