– Вот я сейчас и высосу это!» Склонившись надо мной и обхватив мой нос губами, он не только проглотил все эти сопли, но даже сладострастно поводил кончиком языка по очереди в обеих моих ноздрях, и с таким мастерством, что ему удалось вызвать у меня два-три чиханья; это удвоило страстно желаемый поток, лично им поглощенный. Но об этом человеке не спрашивайте у меня подробностей, господа: то ли он ничего не сделал, то ли сделал свое дело в штаны, – я ничего не заметила, и среди его обильных поцелуев и облизываний я не отметила никаких признаков извержения; поэтому я думаю, что такового и не случилось. Он более не приставал ко мне, даже руки его не ощупывали меня; уверяю вас, фантазия этого старого развратника могла бы достигнуть своей цели с самой честной и самой неискушенной девочкой в мире, да так, что она не смогла бы увидеть в этом и тени разврата."
"Но иначе дело обстояло с тем, кого случай послал мне в день, когда мне исполнилось девять лет. Отец Этьен, таково было имя этого распутника, уже несколько раз намекал моей сестре, чтобы она привела меня к нему; она приглашала меня навестить его (тем не менее, не пожелав отвести меня туда из боязни, чтобы наша мать, которая кое о чем уже подозревала, не прознала об этом); наконец, я оказалась лицом к лицу с ним, в углу церкви, около ризницы. Он взялся за дело так ласково, увещевал так умело, что меня не пришлось долго упрашивать. Отцу Этьену было около сорока лет, он был свеж, весел, здоров. Едва мы оказались в его комнате, как он меня спросил, умею ли я раскачать мужской член. «Увы! – сказала я, краснея, – я даже не понимаю, что вы хотите этим сказать». – «Ну что ж! Я научу тебя этому, крошка, – сказал он, целуя мои губы и глаза. – Больше всего я люблю обучать маленьких девочек; уроки, которые я им даю, так великолепны, что они никогда о них не забывают. Начни с того, что сними свои юбки, поскольку, если я буду тебя учить, как надо за это взяться, чтобы доставить мне удовольствие, то необходимо также, чтобы я научил тебя, что ты должна делать, чтобы также получать его; нас ничто не должно стеснять на этом уроке. Ну, давай начнем с тебя. То, что ты видишь здесь, – сказал он, положив руку на мой бугорок, – называется дырочкой… Вот что ты должна делать, чтобы доставлять себе приятные ощущения: ты чувствуешь это небольшое возвышение, оно называется клитор, и его надо слегка тереть пальчиком». Заставляя меня проделывать это, он прибавил: «Взгляни, моя крошка: пока одной рукой ты трудишься там, пусть то один, то другой палец незаметно погружается в эту сладкую щелочку…» Потом, направив мою руку, произнес: «Вот так, да… Ну как? Ты ничего не ощущаешь?» – продолжал он, заставляя меня следовать его указаниям. «Нет, отец мой, уверяю вас», – отвечала я простодушно. «Ну, конечно.