Сразу чувствуется, моя кровь.
— Меня сейчас стошнит от твоего лицемерия. Давай опустим дифирамбы тебе, я их всё равно не разделяю. И похвалу мне. Мы оба знаем, ты так не думаешь. О Стефе говорить в таком ключе не советую совсем, — ощетиниваюсь я.
«Дед» хлопает меня по плечу. Скидываю его руку. Успокаивать меня тоже не надо. Пусть не лезут хотя бы в мою кровать. Этого вполне достаточно.
— Мужик, — довольно тянет донор. — О чём ты хотел поговорить?"
"— О сестре, конечно. Ани здесь тоскливо. Она хочет домой. Отпусти её к нам со Стефой.
— Нет, — отставив стакан, отвечает отец.
«Дед» сидит тихо, но я уже знаю, без его слова тут мало что решается. Сажусь вполоборота и вопросительно смотрю в глаза отцу Натальи. Он отрицательно качает головой.
— Малышка останется здесь, Саркис. Теперь это её дом. Тут её семья. А скоро будет новая школа, новые друзья и новая жизнь.
— Вам совсем насрать на то, что она чувствует, да? — поутихшая кровь вновь начинает закипать. — Вы, блядь, не слышите меня, что ли? Ей здесь плохо!
— Выбирай выражения, мальчик. Очень тебя прошу, — морщится «дед». — У Анаит полноценная семья. У тебя там теперь своя. Сосредоточься на этом. А хочешь с кем-то понянчиться, сделай жене ребёнка. Думаю, инструкции тебе для этого не нужны.
Сжав кулаки, играю желваками перебрасывая полный тихого бешенства взгляд с одного мужчины на другого и понимаю, что они на одной стороне – против меня. И это явно обсуждалось, пока мы с Ани сюда ехали.
— Зачем она вам? Ну зачем, мать вашу? Ты сделал доброе дело. Помог нам. Я пожизненно благодарен за неё. Но Ани реально хреново здесь. Вы можете понять, она мать потеряла недавно. Три месяца прошло. Это ничто. Даже мне, взрослому мужику, паршиво. А она ребёнок. Ей просто нужно больше времени в привычной для неё атмосфере. Пожалуйста, — смотрю только в глаза донора, — дай ей это время. Не забирай у неё любимую школу, первого учителя и одноклассников, с которыми она дружит. Мы же на виду всегда. Мы не создаём тебе проблемы. И я тоже хочу, чтобы ей было лучше. Я согласен на платный лицей для неё. Но не сейчас. Ани не готова.
Поднимаюсь. Нервно поправляю штаны. Пальцы деревянные. Я их разгибаю, они обратно сжимаются в кулаки.
— Во-первых, — выслушав меня, отвечает донор, — семья Анаит действительно теперь здесь. Я её отец по крови и по документам. И твоя выходка, когда я сказал привести дочь домой, мне совсем не понравилась. Из этого, мой взрослый сын, вытекает «во-вторых». Скажи, как ещё мне тебя контролировать? Сегодня ты послушный, потому что тебе так надо. Я уезжаю в командировку, и ты посылаешь меня на хуй, отказываясь подчиняться, — он решает тоже не стесняться в выражениях. — Заметь, я в своём праве требовать от тебя возвращения Анаит домой.