Моё сердце перестаёт биться, а в коленях будто появились мягкие, растянутые пружины. Качает. Гордей удерживает и помогает сесть прямо на обувную тумбу.
— На операционном сейчас. Тяжёлый. Поедешь?
— Ж-живой, — заикаясь, и не спрашиваю, и не утверждаю. У меня от ужаса зубы начинают стучать.
— Живой. Пока… — цедит сквозь зубы Гордей. Я слышу, как ему сложно говорить.
— Пока? — смаргиваю слёзы с ресниц. — Пока?! — резко поднимаюсь. Мы вновь сталкиваемся взглядами.
— Стеф, я мало знаю. Мне позвонили, потому что у Саркиса паспорт был в куртке, а там вечно визитка клуба лежит. Других контактов-то нет. Подумали, что рабочая. Кому-то надо было передать, чтобы родственникам сообщили. Наткнулись на меня, — объясняет он.
— Минуту, — прошу Гордея.
Покачиваясь, ухожу в комнату, бормоча себе под нос: «Пока живой».
Надо успеть.
Хватаю первые попавшиеся штаны с футболкой. Футболка оказывается его. Надеваю. Нервно переворачиваю кровать в поисках телефона. Засовываю его в карман. Хватаю рюкзак. Там документы, деньги. Я жена, меня к нему пустят. Должны. Обязаны!
Растирая по лицу слёзы, обуваюсь и снимаю ключи с крючка. Гордей открывает мне дверь. Забирает ключ и сам запирает квартиру. Я не могу, у меня дрожат руки."
"Бред какой-то. Я же видела, как Саркис гоняет. Да он со своим байком как единое целое. Не мог Кис разбиться. Просто не мог. Он сейчас на работе должен быть. Там кто-то другой. А паспорт. Да украли паспорт. Потерял. Мало ли! Мы просто поедем, убедимся в том, что с ним всё хорошо, и вернёмся домой. А утром Кис приедет уставший, заберётся ко мне под простыню и будет жадно тискать, нашёптывая пошлости, от которых горит всё тело и щёки полыхают смущением.
Гордей помогает мне сесть в ожидающее у подъезда такси. Садится рядом на заднее. По-дружески сжимает мою ладонь. Пальцы у него всё ещё холодные. У меня теперь тоже. И согреться не выходит. Это нервы.
— У тебя есть номер телефона его отца? — тихо спрашивает друг моего мужа.
— Дяди Сурена? Зачем?
— Надо сказать ему. И там Анаит. Хер знает, чем закончится эта ночь, Стеф. У меня только деда его номер есть, но лучше отца набрать.
— А вдруг они ошиблись? Там ведь может быть не он?
— Там он, Стеф. Мы должны позвонить родственникам. Ради Анаит. Она не простит нам брата.
— Не говори так, пожалуйста, — реву в голос, закрыв лицо ладонями. — Не говори! Он жив! Ты сам сказал. Он сильный!
— Сильный, — обняв меня и притянув к себе, отвечает Гордей. — У меня в команде много парней. Таких, как Саркис нет. Этот пацан, когда к нам в клуб пришёл, зубами рвал трек. Ни хрена не изменилось с того дня. По-хорошему борзый, глаза горят, технику обожает, есть желание побеждать. Всегда. Упрямый. Падать будет, но не отступит. Знаешь, как он за мать боролся? За Ани. Теперь ему придётся побороться за самого себя.