В карих глазах какие-то совершенно невероятные эмоции, от которых у меня на мгновение перехватывает дыхание.
Он понял эту музыку. Я не ошиблась.
Мне нравится его реакция!
Мои губы трогает лёгкая улыбка.
Заканчиваю. Опускаю скрипку. От переполняющих меня эмоций, пальцы слегка подрагивают.
В нашей гостиной тишина. Долгая, мучительная. Саркис продолжает смотреть на меня. У маленькой Анаит влажные реснички. Я не хотела, чтобы эта девочка плакала. Она такая тёплая, светлая, открытая. Для неё хочется сыграть что-то весёлое, но сейчас совсем ничего не приходит в голову.
Первым начинает хлопать дедушка Саркиса. Вслед за ним отмирают остальные. Только сам Саркис не аплодирует. Тряхнув головой, он поднимается из-за стола, проводит ладонью по кудряшкам сестрёнки и стремительно покидает гостиную.
— Ты великолепна, — искренне улыбается тётя Наташа.
— Это правда, — подтверждает дядя Сурен, а мои родители заметно гордятся. — Вова, когда соберёшься открывать для дочери школу, я обязательно поддержку. Невероятно талантливая девочка выросла на наших глазах.
— Спасибо, — благодарно склоняю голову. — Я выйду на пару минут.
Оставив скрипку в недоступном для маленьких детей месте, ухожу искать Саркиса. Не знаю, зачем. Мне вдруг показалось, что это нужно сделать."
"Мой будущий муж отыскал балкон. Стоит, уперевшись в перила. На его сильных загорелых руках волосы встали дыбом. Предплечья покрылись мурашками. Он крепко затягивается, мигая оранжевым огоньком сигареты. Выпускает изо рта плотное облако сизого дыма. Жадно тянет в себя ещё.
Этому гаду чертовски идут белые рубашки. Но больше ему идут мурашки. От меня. От моей музыки!
Молча встаю рядом и смотрю вниз на густую, тёмную листву деревьев и уличные фонари.
— Анаит спросила у меня, — хрипло говорит он, — сможет ли она научиться так же играть.
— Нет ничего невозможного. Если ты разрешишь и у неё не пропадёт желание, я могу позаниматься с ней. Но это не так легко, как кажется. Нужно иметь действительно желание и терпение.
— Денег на скрипку всё равно нет, — отстреливает окурок. Тот, закрутившись, летит вниз.
Саркис проводит ладонью по тёмным волосам, взъерошивая их, и поворачивает ко мне голову.
— Но я заработаю, если сестра захочет.
Он вроде и не говорит ничего такого, а мои мурашки тоже оживают и разбегаются по рукам и спине.
— У меня есть скрипка, — вспоминаю я. — Анаит уже довольно большая девочка. Мой старый инструмент должен ей подойти. Для обучения его будет более чем достаточно. Почему ты ушёл?
— Курить захотелось, — даже не скрывает свою маленькую ложь. — Чего ты улыбаешься? — хмыкает он.
— Просто так, — отворачиваюсь и усиленно кусаю губы, чтобы прекратить это безобразие.