Харьковский студент из 2011 года оказывается на войне в июле 1941-го. За год он адаптировался к фронтовой жизни, но впереди — Сталинградская битва и встреча с заградотрядами, охотившимися на собственных бойцов. История о выживании, морали и цене победы.
Раздел Chitat.online для книги «1942. Реквием по заградотряду» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Харьковский студент из 2011 года оказывается на войне в июле 1941-го. За год он адаптировался к фронтовой жизни, но впереди — Сталинградская битва и встреча с заградотрядами, охотившимися на собственных бойцов. История о выживании, морали и цене победы.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Харьковский студент из 2011 года оказывается на войне в июле 1941-го. За год он адаптировался к фронтовой жизни, но впереди — Сталинградская битва и встреча с заградотрядами, охотившимися на собственных бойцов. История о выживании, морали и цене победы.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Это сейчас они могут искренне верить в то, что никому ничего не скажут, а завтра… или даже через час… Им станет жалко денег… Или просто станет обидно, что они, серьезные, уважаемые люди, стояли вот так, в крови и соплях, перед двадцатидвухлетним мальчишкой и клянчили-клянчили-клянчили себе жизнь.
Два выстрела – два трупа.
Можно будет забрать деньги. Забрать пакет, а стопку долларов – оставить, чтобы не ограблением выглядело. Чтобы на личной почве.
Вытереть за собой следы и выйти."
"Подумают на Севку? Он убил своего работодателя и его жену за полторы штуки баксов? Ерунда, Севка, если вдуматься, стоит в самом хвосте очереди из желающих разобраться с Михаилом Альбертовичем…
Палец лег на спусковой крючок.
Михаил Альбертович тихонько выл, стоя на коленях, а его жена молчала. Дышала часто-часто, на висках и над верхней губой выступили капли пота.
Свидетелей оставлять нельзя.
Севка нажал на защелку, вытащил магазин, вытер его о куртку и бросил на пол. Потом передернул затвор. Патрон вылетел в сторону, ударился об экран громадного телевизора, висевшего на стене, и отскочил под диван.
– Мне пора, – сказал Севка ровным голосом. – У меня мало времени…
Обтерев пистолет, Севка уронил оружие на пол. Мелькнула мысль отфутболить его вслед за патроном, под диван, но это значило бы, что он боится, опасается выстрела в спину.
– Мне пора, – повторил Севка и вышел из дома на крыльцо.
Сейчас они могут броситься к телефону и позвонить в милицию.
Севка открыл калитку, вышел на улицу.
Сейчас они, наверное, кричат в трубку, что на них напали, сообщают адрес нападавшего, имя, приметы… Менты бросятся за Севкой, но они не знают, что домой он не поедет. Ему нужно в больницу. И все. В больницу. У него осталось всего полчаса.
Севка достал мобильник, набрал номер такси.
Можно не прятаться.
Он успеет в больницу, отдаст деньги, потом выйдет и отправится домой. Там его возьмут менты, а он даже сопротивляться не станет. Его возьмут, но тот врач, упрямый и жадный, об этом не узнает и будет лечить Костю, сражаясь заодно и за свою жизнь.
Подъехала машина, Севка сел на заднее сиденье, сказал, куда ехать, и закрыл глаза.
15 августа, Малые Антильские острова
К утру Малышев не успокоился.
Проклятые вопросы как возникли, так и зудели в голове так, что хотелось разодрать башку и их почесать. Зачем старшему сержанту ломать голову над этим? Для важных вопросов есть важные люди, а старшие сержанты созданы для того, чтобы уставы блюсти и приказы выполнять.
Малышев попытался со своим вопросом подкатиться к Никите сразу после завтрака.
– Ну чего тебе? – спросил Никита, когда Малышев вроде как между делом поинтересовался, а не подскажет ли товарищ лейтенант.
– Что значит – почему? – удивился Никита, услышав вопрос.
