Харьковский студент из 2011 года оказывается на войне в июле 1941-го. За год он адаптировался к фронтовой жизни, но впереди — Сталинградская битва и встреча с заградотрядами, охотившимися на собственных бойцов. История о выживании, морали и цене победы.
Раздел Chitat.online для книги «1942. Реквием по заградотряду» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Харьковский студент из 2011 года оказывается на войне в июле 1941-го. За год он адаптировался к фронтовой жизни, но впереди — Сталинградская битва и встреча с заградотрядами, охотившимися на собственных бойцов. История о выживании, морали и цене победы.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Харьковский студент из 2011 года оказывается на войне в июле 1941-го. За год он адаптировался к фронтовой жизни, но впереди — Сталинградская битва и встреча с заградотрядами, охотившимися на собственных бойцов. История о выживании, морали и цене победы.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Но ты жив… – Евгений Афанасьевич не добавил «пока», но это слово повисло между собеседниками, как облачко дыма. – Ты жив, и ты приехал ко мне.
Корелин отодвинул обшлаг френча и демонстративно посмотрел на часы.
– У меня практически нет свободного времени, Дима. Уж извини.
– Я займу еще немного времени. Совсем чуть-чуть.
– Хорошо. Чуть-чуть.
– Зачем ты восстанавливал контакты с Власовым? Ты ведь посылал к нему своих лейтенантов на Юго-Запад. В Ворошиловград. И когда его перевели на Волховский – ты с ним тоже общался. Откуда такая любовь, Женя? В апреле ты с ним встречался, а в июле он оказался у немцев в плену…"
"– В июле я был здесь, у меня – алиби, – засмеялся Корелин. – Я просто физически не мог отвести его к немцам. И он слишком большой мальчик, чтобы вот так просто подчиниться какому-то комиссару третьего ранга. Генерал-лейтенант, трижды орденоносец, любимец Сталина. О нем же книгу писать начали. «Сталинский полководец» или как там? Андрей Андреевич мне по секрету сообщил, очень был горд признанием своих заслуг. Замкомфронта – и впереди блистательная карьера… И тут – Вторая ударная. И заметь – не он ее туда загнал, в болота. Он отправился туда исправлять чужие ошибки… Не так?
Корелин выключил радиоприемник, встал и прошелся по кабинету.
– И мне, между прочим, в результате свинью подложили. Вместо влиятельного приятеля – человек, не вышедший из окружения. А тут еще ты приезжаешь с нелепыми намеками. Именно – намеками, а не обвинениями. Были бы обвинения, я бы не здесь на вопросы отвечал. И не так.
Домов встал.
– Не так я себе наш разговор представлял, Евгений Афанасьевич, – сказал он. – Не так…
– А как? Вначале – общие воспоминания, потом – живенькое обсуждение печальной судьбы генерала Власова, а потом… А потом я должен был признаться, что это именно я его склонил к предательству? Измене Родине и переходу на сторону врага? У вас все с головой в порядке? Ведь не с пацаном разговариваете, милейший! – повысил голос Евгений Афанасьевич. – Если бы я задумал нечто подобное, то уж точно не стал бы с Андреем Андреевичем при всех лобызаться. Ищите дурака в каком-нибудь другом месте.
– Хорошо, – кивнул Домов. – Поищем в другом. Кстати…
Домов сделал несколько шагов к двери и остановился.
– А где твои лейтенанты? Мне сообщили, что их уже давненько нет в районе Москвы. Все больше по прифронтовой зоне шастают, работают… Вот умеешь ты подбирать помощников, Женя. Завидую. Толковые парни!
– Толковые, – подтвердил Евгений Афанасьевич. – А что?
– Ничего. Никиту жалко твоего… Так было бы у тебя три мушкетера. Когда он погиб?
– В октябре прошлого года. Пошел вместе с группой, напоролись на фельджандармов…
– Да-да-да-да… Печально, – совершенно без печали в глазах сказал Домов.
