Считается, что причиной этого было своевременное приведение флота в боевую готовность. Однако справедливости ради следует отметить, что первопричиной все же был низкий приоритет цели «советский ВМФ» в немецких военных планах. Но даже при этом 22 июня вполне могло стать «днем позора». В этом отношении показателен следующий эпизод. Немецкие подводники обнаружили ночью с 21 на 22 июня на Таллинском рейде стоявший на якоре линкор «Октябрьская революция». Командир отряда подводных лодок капитан Бирнбахер запросил по радио разрешение на атаку. Из Вестенде был дан положительный ответ, но Бирнбахер его не услышал. Он запросил базу еще несколько раз, но ответа все так же не слышал. Счастливое стечение обстоятельств спасло «Октябрину». Боеготовность кораблей и морской авиации запаздывала, мины были поставлены немецкими самолетами у главных баз флота фактически безнаказанно. Внезапная атака крупными силами авиации могла привести к фатальным последствиям. Флот был в двух шагах от потенциального «Перл-Харбора».
В России немцы наткнулись на ожесточенное сопротивление.
ТЫЛ
Вопросам действий и принятий решений руководством страны в первые часы войны посвящены многочисленные мемуары и исследования. Слишком велика цена, которую пришлось заплатить стране, чтобы дождаться следующего мирного дня, 9 мая 1945 г. Анализ, сопоставление и интерпретация документов и воспоминаний очевидцев продолжается и будет продолжаться. Однако постепенно, с уходом поколения, пережившего войну, переходя из плоскости публицистической в историческую, теряя остроту и болезненность. Война явилась серьезным испытанием советской государственности, системы власти и управления страной на прочность. Несомненно одно: начало войны было шоком для всех, включая высшее руководство. Как писал в своей книге Г. К. Жуков: «Тем временем первый заместитель начальника Генерального штаба генерал Н. Ф. Ватутин передал, что сухопутные войска немцев после сильного артиллерийского огня на ряде участков северо-западного и западного направлений перешли в наступление.
Мы тут же просили И. В. Сталина дать войскам приказ немедля организовать ответные действия и нанести контрудары по противнику.
— Подождем возвращения Молотова, — ответил он. Через некоторое время в кабинет быстро вошел В. М. Молотов:
— Германское правительство объявило нам войну.
И. В. Сталин молча опустился на стул и глубоко задумался.
Наступила длительная, тягостная пауза».
Однако уже через несколько минут люди, сидевшие в этой комнате, начинают принимать решения и отдавать распоряжения. Да, не всегда адекватные, исходившие из ложных представлений и информации, однако необходимые для перестройки всей страны «на военные рельсы».