— Дежурный, вызвать командиров дивизий к аппарату!
Прошло не больше трех минут, и дежурный по штабу доложил:
— Командиры дивизий генерал-майор Мишанин, полковники Васильев и Герасимов на связи!
Я взял трубку и, стараясь быть спокойным, произнес:
— У аппарата Рябышев.
— У аппарата Мишанин, — прозвучал приятный, мягкий голос командира 12-й танковой дивизии. — Слушаю вас.
— Здравствуйте. В небе сверкает молния.
— Все ясно, Дмитрий Иванович, — поспешно ответил Т. А. Мишанин.
Пожелав успеха, закончил с ним разговор. В трубке зазвучал густой бас командира 7-й моторизованной дивизии:
— У аппарата полковник Герасимов.
— Здравствуй, дорогой! Как у тебя, лес шумит?
— Лес шумит, но лесник свое дело знает, Дмитрий Иванович, — пробасил в ответ А. Г. Герасимов.
— До встречи.
На проводе был командир 34-й танковой дивизии полковник И. В. Васильев. Поприветствовав его, я сказал:
— Гора! Желаю успеха!
„Молния“, „лес“, „гора“ — это условные слова, услышав которые от меня командиры соединений немедленно поднимали по тревоге части и вскрывали хранившиеся в сейфах опечатанные пакеты с секретным предписанием о выходе в район сосредоточения.
Мысленно представил себе, что сейчас делается в расположении полков, открыл сейф и вскрыл предназначенный мне пакет.
Нужно было еще вызвать командиров частей обеспечения и отдать им соответствующие распоряжения. Но это уже проще — они находились в Дрогобыче, под боком.
Время шло, а указаний из штаба армии не поступало. Я не отходил от телефона.
Вскоре с неба донесся все усиливающийся гул моторов, над городом появились вражеские бомбардировщики. Стрелки часов показывали 4.30 утра. А еще немного спустя в распахнутое окно ворвался сверлящий, все нарастающий вой падающих бомб. От мощных взрывов полопались в рамах стекла, дрогнул под ногами пол.
Кто-то из командиров доложил, что самолеты с черными крестами на крыльях бомбят нефтеперегонный завод, железнодорожную станцию и расстреливают перепуганное мирное население.
Убитый немецкий мотоциклист.
— Вызвать к аппарату начальника артиллерии корпуса!
— Полковник Чистяков у телефона, — доложил дежурный."
"— Приказываю: по фашистским стервятникам открыть огонь зенитной артиллерии!
— Есть, товарищ генерал! — возбужденно воскликнул И. М. Чистяков. А минут через пять загрохотали наши зенитки.
„Вот так-то будет надежней“, — мелькнула мысль.
„В конце концов какого еще приказа ждать? — рассуждал я, направляясь в свой кабинет. — Ясно, что надо бить подлого врага, вторгшегося на нашу землю и в наше воздушное пространство“.
Вошел начальник связи корпуса полковник С. Н. Кокорин и взволнованно доложил:
— Связь со штабом армии прервана. По проводу нет связи и с Садовой Вишней.