Воспоминания видного советского конструктора о создании стратегических ракет в эпоху холодной войны. Автор раскрывает драматические моменты космической гонки, технические достижения и личные судьбы ученых, работавших над оружием, которое определяло баланс сил между сверхдержавами.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Книга 3. Ракеты и люди. Горячие дни холодной войны» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Воспоминания видного советского конструктора о создании стратегических ракет в эпоху холодной войны. Автор раскрывает драматические моменты космической гонки, технические достижения и личные судьбы ученых, работавших над оружием, которое определяло баланс сил между сверхдержавами.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Воспоминания видного советского конструктора о создании стратегических ракет в эпоху холодной войны. Автор раскрывает драматические моменты космической гонки, технические достижения и личные судьбы ученых, работавших над оружием, которое определяло баланс сил между сверхдержавами.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Теньковцев с Шуруем упомянули, что из-за ошибки в схеме автоматики СЭПа было опасное накопление водорода, но теперь все в порядке, ошибку исправили перепайкой.
30 мая Керимов провел в МИКе заседание Госкомиссии. Как и предупреждал Королев, официальный председатель Госкомиссии министр связи Псурцев поручил вести всю текущую работу Керимову, который ведал темой «Молнии» в ЦУКОСе.
С Керимовым я был в отличных отношениях еще со времен Бляйхероде и Капустина Яра. Госкомиссия проходила «в атмосфере полного взаимопонимания».
Последний сеанс связи с 3МВ-1 № 4 был 30 мая. Евпатория доложила, что с трудом удалось отыскать в шумах на частоте несущей сигнал без всякой полезной информации. Связь пытались вести, используя передатчики спускаемого аппарата.
Пуск был назначен на 2 июня. 31 мая состоялся традиционный выезд из прохладного МИКа в прокаленную солнцем, уже порыжевшую степь. Все шло по графикам предпусковой подготовки – до трехчасовой готовности. Перед самой заправкой при штатной проверке схемы разделения боковых блоков сработал пиропатрон отброса крышки сопла для отвода бокового блока «Г». Изучение десятки раз летавшей схемы показало нарушение и в схеме, и в инструкции. Одно наложилось на другое. Ремонт на старте был невозможен. Весь носитель возвратили в МИК, блок «Г» отстыковали и заменили стрелявший пирозамок. 3 июня состоялся повторный вывоз на старт. С утра воздух раскалился до 35°С.
При повторной подготовке на носителе появились новые «бобы» – инструкция не стыкуется с результатами измерений. «Упирается „Молния“, не к добру это», – подобные реплики отпускали стартовики во время перерывов.
4 июня в 8.00 утра ракета-носитель 8К78 унесла со старта первый советский спутник связи «Молния-1» с заводским номером 2. На 287-й секунде вторая ступень сошла с траектории, так и не передав эстафету третьей. Эта «Молния-1» не дотянула даже до того, чтобы ее назвали очередным «Космосом».
Такие пуски именовались в местном фольклоре очень доходчиво – «пошла за бугор». Бугров в степи, сколько видел глаз, не было, но такая формулировка охватывала все виды аварий носителей.
Днем жара заполнила комнаты МИКа, где изучались телеметрические пленки и шли споры о причинах аварии второй ступени. Мечтавшие о полете в Москву для начала экспериментов с «Молнией» «объектовщики», совсем грустные, были отпущены на отдых до вечера.
Когда жара спала, я собрал руководящий состав, чтобы поднять настроение и поставить задачу – форсировать подготовку следующего пуска. Выяснилось, что подходящий носитель появится на полигоне только через месяц, и я разрешил основным «молниевцам» отлучиться в московскую прохладу на неделю.
Между тем очередная комиссия установила причину аварии – отказ системы опорожнения блока «А».
