Борис Евсеевич Черток продолжает завоевывать признание читателей своей историей освоения космоса в "Ракеты и люди". Теперь вы можете прочесть о горячих дних холодной войны, когда наука и технологии шли подобно бурному потоку во имя победы над врагом. Этот документальный роман описывает не только технологические достижения, но и человеческие драмы, связанные с самой масштабной научно-технической программой века....
После заседания, уже в другом зале, поднимались тосты «за создателей ракетно-ядерного щита». Присоединяясь к тостам, я отметил, что мы все же ковали не щит, а меч.
Термин «ракетно-ядерный щит» ассоциируется в сознании людей, далеких от ракетной и атомной технологии, со сплошной линией укреплений вдоль границ государства, начиненной ракетами с ядерными зарядами. Эти ракеты в представлении неосведомленного населения и обязаны защищать нас от вероятного нападения ракет и авиации США или НАТО. В этом есть доля истины: ракеты ПВО, предназначенные для поражения самолетов, и ракеты ПРО, предназначенные для борьбы с баллистическими ракетами, по праву могут называться «щитом».
Термин «ракетно-ядерный» следует отнести не к «щиту», а к «мечу». Если ракета снабжается ядерным боезарядом, она перестает быть простой ракетой. По военно-политической терминологии, такая ракета попадает в категорию «наступательных стратегических вооружений».
Стратегическое оружие предназначено не для защиты, а дня уничтожения жизненно важных объектов и людей на территории противника.
Кажется, что понятие «щит» и в прямом, и в переносном, аллегорическом, смысле неправомерно относить к наступательным средствам, выполняющим роль «меча», а не «щита».
И все же в нашей литературе и публицистике Ракетные войска стратегического назначения (РВСН) считаются держателями ракетно-ядерного щита. В данном случае мы имеем дело с трансформацией понятия «щит».
История второй половины XX века определяется «холодной войной» – военной и идеологической конфронтацией между двумя сверхдержавами.
