Пускай не на политическом уровне, но какая разница!
– Кто знает, кто знает, может случиться, что такой союз возникнет и на уровне правительств. Как, например, у нас с Белоруссией, где каждый белорус в России, что русский, и каждый русский в Белоруссии такой же свой. Представьте, если подобное когда-нибудь произойдёт. И два великих народа осознают себя единым целым, что тогда?
– Наверняка мир в корне изменится. К такому союзу непременно примкнут и простые англосаксы.
– Начнётся возрождение культурно-психологической традиции Великой Орианы. Той самой, на руинах которой мы сейчас греемся у костра и мечтаем. Знаете что? Давайте перейдём на «ты»? – предложил я немцу.
– Давно пора, – засмеялся Густав Давидович.
– И ещё, неважно, услышит нас хранитель здешних руин или нет, но давайте что-нибудь споём лежащим в этой горе нашим предкам.
И усевшись поудобнее, дуэтом мы стали распевать все песни, какие припомнили. Начали с русских народных, кончили революционными и военными.
– А как насчёт песни на немецком? – спросил я Швамберга. – неужели ни одной не знаете?
– Да я и языка-то немецкого не знаю, – признался русский немец.
– Но ничего, думаю, предки нашим концертом довольны. А теперь спать! Первым дежурю я.
– Спать, так спать, – согласился Швамберг. – Плохо, что в жилуху я возвращаюсь один, – внезапно погрустнел учёный. – Интересно, куда этот демон подевал свои жертвы?
– Думаю, поисковая экспедиция следы пропавших обнаружит, – предположил я.
– Если она состоится! – покачал головой Густав Давидович. – Не за горами зима, пока соберутся, начнутся снегопады… А как же вы? Вернее ты! Ты здесь останешься?!
– Возможно, – улыбнулся я геологу. – Но за меня не беспокойся. Выживу! И мы обязательно ещё встретимся.,
– Да-да, конечно, встретимся! – кивнул он мне, укладываясь на палатку.
Как мы и договаривались с геологом, я проводил его до места, куда за ним должен был прилететь вертолёт. К ночи мы разбили свой последний общий лагерь. Всю дорогу, пока мы были вместе, враг наш себя ни разу не проявил. Будто его и не было вовсе. Может, ушел из этих мест, а может, затаился. Не слышал я и вой матёрого. Всё казалось мне странным.
«Что-то без меня у бестии с волком произошло, – думал я. – Но что? Может, до демонюги, наконец, дошло, что я вовсе не враг, и он успокоился? Что бы там ни было, но «Нечто» исчез. Надолго ли? – думал я. – Или после того, как Швамберг улетит, «оно» снова объявится?»
За геологом в условленное место прилетел вертолёт, и я с ним распрощался. Но всё оставалось по-прежнему. «Хозяин» как в воду канул.
Проводив взглядом вертушку, я снова «лёг» на свой курс и прошёл за день больше двадцати километров. Когда у подножия одинокого утёса я разбивал свой лагерь, послышался вой матёрого.
«Опасности нет, – сообщил волк.