– Потому что Миша, как называют тебя, это неподходящее прозвище. Мужское имя, а ты более чем женская особь, – поясняет он.
– А почему…
– Ешь, крошка. Сначала поешь, а потом продолжишь свой опрос, мы никуда не спешим сегодня, – перебивает он меня и указывает взглядом на тарелку.
Я принимаюсь за еду, краем глаза, замечая, что Ник не особо-то и голоден. Он не спускает с меня своего изучающего взгляда. Ощущаю себя на каком-то шоу, где будут оценивать мои манеры. Это меня нервирует, но я не желаю этого ему показывать и, не обращая на него внимания, доедаю блюдо.
– Вчера ты меня удивила, Мишель, – неожиданно произносит Ник, откладывая приборы и отодвигая от себя тарелку.
– Чем? – Удивляюсь я.
– Тебя сильно впечатлила любовь на сцене, – подсказывает он, и я вновь ощущаю неловкость за свою эмоциональную сторону.
– Меня не это тронуло, – тихо отвечаю, опуская взгляд на живые цветы в центре столика. – Когда умирает человек на твоих руках, ты чувствуешь потерю, и неважно кем он был для тебя. Это человеческая особенность и только у сухарей не возникает чувства сострадания и жалости. К тому же ария была красивой.
Ник хмурится, обдумывая мои слова. А я тереблю салфетку на коленях, ожидая новой усмешки.
– В любовь я не верю, – торопливо произношу я.
– Не веришь? Почему? – В его голосе нет удивления, а обычная заинтересованность.
– Потому что любовью люди называют сексуальное притяжение, гормоны, зрительное наслаждение человеком. Они хотят быть необходимыми и придумывают эти чувства себе, а затем интерес гаснет. Никакой глубины, никакого продолжения, как вспышка от фотокамеры. Она есть и тут же исчезает, не оставляя в тебе ничего, кроме ярких точек перед глазами. Безысходность, в которую люди хотят верить, – произношу я задумчиво.
– А влюблённость? Есть ли между этими словами хоть какое-то различие? – Интересуется он."
"– Не верю. Та же химия в организме, всё можно объяснить научно, но приятней для слуха возвышенные слова, хотя на самом деле это просто обман. Обман всего, во что ты хочешь верить. Влюблённость, как пишут, психологическое расстройство головного мозга, а любовь зависимость. Тот же самый наркотик – отвечаю я, и это поселяет в душе грусть.
– Это тебя расстроило, Мишель. Почему? – Он с лёгкостью читает меня, отчего я горько усмехаюсь.
– Потому что мир чёрный и белый, иногда хочется красочности, а её нет. Не бывает, только вот так. Ты или падаешь, или балансируешь на неустойчивом склоне, чтобы не сорваться вниз, – честно отвечаю я.
– Нет, Мишель, ты ошибаешься в этом. Мир не делится на плохое и хорошее. Он делится на фантазию и реальность. Но всегда можно раскрасить свою жизнь, следуя истинным желаниям.