Окружающие считали Сандро недоразвитым, и если бы тогда кто-нибудь сказал, что это будущий великий ученый, — его посчитали бы большим шутником. Зато внешне мальчик взял всем — красотой, живостью характера, отзывчивостью, словом, явно пошел в родителей.
После смерти Филиппа Вольты, не оставившего бедной жене ничего, кроме семерых детей от одного до семнадцати лет, семилетнего Алессандро взял на воспитание дядя со стороны отца, соборный каноник Александр. Он вплотную занялся обучением не совсем развитого, но довольно-таки способного племянника. Словно наверстывая упущенное, Алессандро быстро освоил азы латыни, историю, арифметику, а также правила поведения за столом, в семье, в общении с посторонними людьми. Одним словом, счастливое бездумное существование, как и положено отпрыску благородного семейства, сменилось культом духовного развития.
Плоды воспитания не заставили себя долго ждать. К удивлению родни, Сандрино словно пережил второе рождение: в нем обнаружилось остроумие, дар блестящей импровизации, понимание абстрактных идей и сути научных проблем.
Далее последовали годы учебы в школе иезуитов на философском факультете и в семинарии Санта-Катарина, где Алессандро впервые приобщился к физике, занятие которой приносило ему огромную радость. К восемнадцати годам энергичный молодой человек уже свободно владел французским и латынью, достаточно глубокими и прочными знаниями по науке и искусству. Но первой и самой сильной любовью на всю жизнь осталась физика, которой Вольта не изменял никогда.
Когда Алессандро исполнилось двадцать лет, родственники заявили, что время безделья миновало: положение семьи таково, что пора самому зарабатывать деньги. И здесь Вольта впервые проявил твердый характер. Он решительно отказался быть банкиром, нотариусом, врачом, как того желали родные, остановив свой выбор на науке, в частности на любимой им физике.
Начиная с 1768 г. Вольта работал как одержимый. Вместе со своим другом Джулио Чезаре Гаттони он изучал теоретические трактаты, мастерил приборы и ставил опыты. Сенсацией среди жителей Комо стал первый в городе громоотвод, который друзья смонтировали на шпиле башенки одного дома. Внешне невзрачный Гаттони буквально боготворил своего длинноного красавца-друга и был при нем своеобразным Санчо Пансой, во всем помогая, прислуживая и ссужая деньгами. Этот странный, крайне тщеславный человек легко раздражался по любому поводу, имел вздорный характер, но в отношениях с Алессандро преображался, видя в нем великого исследователя."
"Да и местные жители уверовали в необыкновенные таланты Вольты, считая его чуть ли не колдуном, способным на любые чудеса.