Но вскоре писатель понял, что совершил большую глупость, — расстаться с Джейн он был не способен.
Разрешила почти тупиковую ситуацию сама Эмбер. Живя с Уэллсом, она вынуждена была самостоятельно вести хозяйство, чего не умела, да и особого желания учиться этому не имела. Уэллс же, избалованный Джейн, постоянно требовал все большей и большей заботы и внимания к себе. И в один прекрасный день Эмбер сказала: если это необходимо — они расстанутся. Тем более что в нее уже несколько лет был влюблен молодой адвокат Бланко Уайт, который, хотя и знал о ее отношениях с Уэллсом и беременности, все же предложил Эмбер руку и сердце.
Уэллс вернулся к жене, и та его вновь приняла. Кстати, Джейн никогда и словом не попрекнула мужа за подобные истории: она давно решила для себя, что их отношения строятся на такой духовной близости, какую ничто не разрушит, а его частые увлечения другими женщинами рассматривала как вспышки какой-то хронической болезни. Так было и на сей раз. Уэллс же объяснил жене (кстати, в это он сам искренне верил!), что продажу дома и переезд в Лондон затеял ради нее самой: она, дескать, любит музыку и сможет там ходить на концерты.
Впрочем, на этом его отношения с Эмбер не закончились. Так как ее мать отказала дочери в материальной поддержке, то о молодоженах пришлось заботиться самому Уэллсу. Он снял для них домик, стал их навещать… и снова между ним и Эмбер вспыхнула страсть. В конце концов, собравшись с духом, Бланко Уайт просто запретил Уэллсу появляться где-либо поблизости, и Эмбер на этот раз во всем его поддержала. Но и после того, как она родила дочь от Уэллса, которую назвала Анна-Джейн, писатель несколько раз демонстративно гулял с ними в парке, шокируя знакомых. И все же «групповой брак» на практике выглядел несколько иначе, чем в романах. Да и сам Уэллс не был таким уж героическим борцом против условностей, каким временами хотел себе казаться. Он расстался с Эмбер и несколько лет вообще ничего не знал о ней. Встретились они уже тогда, когда чувства совсем угасли.
Надо заметить, что Уэллс всегда был неравнодушен к женщинам, склонным к сочинительству. В ноябре 1910 г. его очередной литературной пассией стала графиня Элизабет (Беттина) фон Арним, преуспевающая немецкая писательница. Это была хрупкая, прекрасно сложенная женщина, обладавшая ровным характером, воркующим голосом и вкрадчивыми манерами. Она была так мила, что Джейн как-то сказала: «В ее устах даже немецкий язык кажется приятным».
Ну разве мог Уэллс не поддаться ее чарам! К тому же со временем у него выработался какой-то удивительный рефлекс: непременно добиваться взаимности красивой женщины, которая встречалась на его жизненном пути.