Рядом стояли (и уже видели Финт, Квела и новых дольщиков) Рекканто Илк и Полнейшая Терпимость, а еще кто-то третий - здоровенный широкоплечий мужчина в татуировках типа…
- Ух ты, - сказал Мастер Квел.
“Это же он, точно! Тот караванный охранник, единственный выживший при осаде Капустана. Как его имя…?”
- Это не для тебя, Грантл, - заявил Мастер Квел.
- Почему же?
- Есть много разумных причин тебе отказать. Погоди немножко, и я вспомню все.
Злая улыбка обнажила звериные клыки.
- Трелль еще внутри, - сказал Илк. - Позвать его, Квел? Нам ведь пора отправляться?
- Грантл…
- Я хотел бы записаться в дольщики, - сказал караванный охранник. - Как вон те новобранцы, что позади вас. Та же оплата. Те же правила.
- Давно ли ты выполнял приказы, Грантл? Уже несколько лет ты командуешь охраной. Не думаю, что мне хочется спорить из-за каждого слова.
- Никаких споров. Я не намерен вам противоречить. Всего лишь дольщик. Простой дольщик.
Дверь таверны открылась, показался Маппо Коротыш.
Взгляд его скользнул по Грантлу - и вернулся. Глаза сузились. Он посмотрел на Квела: - Этот поедет с нами? Отлично.
- Ну…
Трелль подошел к фургону и вскарабкался наверх, под скрежет рессор занимая место рядом с Гланно. Поглядел вниз: - Вероятно, нам понадобится кто-то вроде него.
- Вроде? - спросила ведьма Наперстянка.
- Солтейкен, - пожал плечами Маппо.
- Не совсем так, - спокойно заметил Грантл, вознамерившийся подсесть к Треллю.
Мастер Квел посмотрел ему в спину, вздрогнул и произнес: - Все на борт. Вы, два Бревна, будете впереди. Ведьма, ты со мной внутри. Предстоит беседа. И ты залезай, Маппо. Мы не возим пассажиров сверху. Слишком опасно.
Финт села рядом с Гланно Тряпом.
Поднялись тормоза. Гланно оглянулся на спутников, вцепившихся в разнообразные скобы на боках фургона, оскалил зубы и дернул поводья.
Лошади с визгом рванули.
Мир взорвался вокруг.
***
Сияй же, благое солнце, над градом чудес, в коем все исполнено значения. Брось ярый взор на толпы, на множества, снующие туда и сюда в повседневных заботах. Излей тепло в поднимающиеся испарения грез, надежд, страхов и страстей, что возносятся ввысь, летят на крыльях вздохов и выдохов, отблескивают во взорах ищущих и уклончивых, отзываются эхом толчеи голосов. Узри улицу, по которой идет человек, в прошлый раз проходивший по ней гораздо более юным. Теперь он не юнец, о нет. А там, на соседней улице, вдоль лотков, усыпанных иконами, фигурками и амулетами тысяч культов - в большинстве своем давно исчезнувших - бредет женщина, путь которой пересекся с путем этого человека… теперь уже годы назад.