Даруджистан Резак и его окружение вовлечены в события, связанные с ассасинами, жрецами и интригами. На фоне этого разворачиваются конфликты между различными фигурами, включая Солтейкен Леди Зависть и Верховного Жреца Тени Могора.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «#8-Дань Псам»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Даруджистан Резак и его окружение вовлечены в события, связанные с ассасинами, жрецами и интригами. На фоне этого разворачиваются конфликты между различными фигурами, включая Солтейкен Леди Зависть и Верховного Жреца Тени Могора.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Неизвестно Прочее|Неотсортированное подборки серии
Даруджистан Резак и его окружение вовлечены в события, связанные с ассасинами, жрецами и интригами. На фоне этого разворачиваются конфликты между различными фигурами, включая Солтейкен Леди Зависть и Верховного Жреца Тени Могора.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
И вот он вошел в дом, воняя как помойная яма, а жена почти упаковалась - поймана в момент подлого бегства. И детей решила украсть. Его ребятишек. Его маленьких трудяг, делающих всё, что Скилс им скажет (и сбереги Беру мелких дерьмецов, если не сделают или даже пискнут против!). Одна мысль о жизни без них - без идеальных, персональных, природой данных рабов - довела Скилса до белого каления.
Жена знала, что случится. Вытолкнув детей в коридор, она встала лицом к мужу, готовясь принять смерть. Беск, сосед, подобрал детишек и готовится сбежать боги знают куда. Ну, Скилс его выследит. Не думает ли крысиная морда Сюрна, что сумеет его задержать надолго? Просто схвати ее, сверни тощую шею и отбрось в сторону, пусть простор не загромождает…
Он даже не видел ножа, ощутив лишь убийственный укол под челюсть. Тонкий клинок прошел в рот, скользнул по небу и на три пальца впился в мозг. Сюрне и детишкам не придется убегать.
Канцу было девять лет, и он любил дразнить сестренку, а у нее крутой темперамент - так Ма всегда говорит, подметая усеявшие пол осколки битых горшков и куски мерзких на вкус овощей. Лучше всего дать ей локтем под ребра, чтобы повернулась, глаза засверкали от злобы и ненависти - а он уже делает ноги, он на шаг впереди, в коридор, туда-сюда и к лестнице, потом вниз и кругом - так быстро, как только может - за спиной визг…
Вниз и кругом дома и…
… он летит по воздуху. Он поскользнулся, рука сорвалась с перил и пол далеко внизу готов его ласково приветить.
“Угробите друг дружку!” - говаривала Ма. “Не-вы-но-симо!” - так она тоже говорила…
Он ударился о пол. Игре конец.
После той ночи бешеный темперамент навеки покинул сестру. А Ма больше никогда не произносила слова “невыносимо”. Конечно, ей не пришло в голову, будто внезапное исчезновение слова объясняется тем, что мальчик унес его с собой. Забрал как башмаки, игрушку или одеяло - чтобы в новом темном мире было уютнее.
Бенак Филл сидел и смотрел, как тает его мать. Некий вид рака поедал ее изнутри. Она уже не говорила, ничего не делала; когда он нес ее к корыту, чтобы отмыть от вытекающих день и ночь жидкостей, она походила на мешок с костями. Улыбка, которой она выказывала ему свою любовь и стыд за то, чем стала - за ужасающую потерю достоинства - обратилось в нечто совсем иное: открытый рот, заветренные, втянутые губы, хриплое дыхание… Если это улыбка, то она улыбается самой смерти. Ему было трудно терпеть. Смотреть на нее. Понимать, что ей конец.
И уже скоро. Но Бенак не знает, что ему делать. Она дала ему жизнь. Она кормила его, баюкала, согревала. Она научила его говорить, научила законам жизни, придала форму. Она вовсе не была мудрой и просто хитрой.
