В детстве я провел последние дни перед отправкой в тюрьму своего друга-бывшего напарника по миссии, пока мы вместе проходили время в скромном доме моего дяди. Теперь его ждет исправительный дом на западе страны, и лишь несколько часов до этого момента — как прекрасная четверка, оставшаяся навеки в памяти....
Он остановился у противоположного тротуара и на миг затаился в машине. Меня он не видел. В конце концов я вылез и в бешенстве направился к нему. Заметив меня, он тоже вышел. Выглядел он ужасно.
— Маркус, — произнес он, — хорошо, что я вижу кого-то, кто…
Я не дал ему закончить фразу и приказал:
— Вон отсюда!
— Маркус, подожди…
— Убирайтесь!
— Маркус, ты не знаешь, что произошло. Позволь я объясню…
— Убирайтесь! — заорал я. — Убирайтесь, нечего вам тут делать!"
"На шум из дома Балтиморов стали выходить гости.
— Это не то, что вы думаете! — повторил он.
Ответом ему были лишь полные презрения взгляды. Он сел в машину и уехал.
Все вернулись в дом, и я с ними. На крыльце призрак Гиллеля, наблюдавший всю сцену, посмотрел мне прямо в глаза и сказал:
— Надо было набить ему морду.
Я все время просидел на кухне, за стойкой. Рядом плачущая Мария наполняла подносы закусками, а сестры-филиппинки носили туда-сюда чистую посуду. Никогда дом не казался мне таким пустым.
* * *После похорон мои родители пробыли в Балтиморе два дня, потом им надо было возвращаться в Монклер. Меня обратно в университет не тянуло совсем, и я остался в Балтиморе еще на несколько дней.
Каждый вечер мы разговаривали с Александрой. Чтобы Гиллель меня не застукал, я говорил, что мне нужно в магазин, и брал машину дяди Сола. Покупал себе кофе навынос в ближайшем «Данкин Донатс», находившемся достаточно далеко от дома, чтобы никто меня не заметил. Ставил машину на парковку, откидывал спинку сиденья и звонил ей.
Один ее голос врачевал мои раны. Разговаривая с ней, я чувствовал себя сильнее и крепче.
— Марки, мне бы так хотелось быть с тобой рядом.
— Знаю.
— Как Гиллель и твой дядя?
— Не очень. Ты отца видела? Он говорил про нашу стычку?
— Не волнуйся, Марки, он прекрасно все понимает. В такие минуты у всех нервы на пределе.
— Он не мог кувыркаться с кем-нибудь другим, а не с моей тетей?
— Марки, он говорит, они с ней были просто друзья.
— Вуди сказал, что там стол был накрыт на святого Валентина.
— Анита хотела с ним поговорить о чем-то очень важном.
