В детстве я провел последние дни перед отправкой в тюрьму своего друга-бывшего напарника по миссии, пока мы вместе проходили время в скромном доме моего дяди. Теперь его ждет исправительный дом на западе страны, и лишь несколько часов до этого момента — как прекрасная четверка, оставшаяся навеки в памяти....
По-моему, это конец.
Она брала в ладони его лицо и смотрела ему прямо в глаза:
— Вудро Финн, я тебе запрещаю так говорить.
Подсматривая за этими мгновениями их близости, я ревновал. Она говорила с ним так же, как говорила со мной. Меня она тоже, желая ласково упрекнуть, называла по имени и фамилии. «Маркус Гольдман, перестань валять дурака». Она так притворялась, что сердится."
"Но иногда она сердилась по-настоящему. Ее вспышки гнева случались редко, но были великолепны. Просто неподражаемы.
Устраивать мне сцену в доме ей не хотелось, и она сказала Вуди и Коллин:
— Мы с Маркусом съездим в супермаркет.
Мы сели в арендованную ею машину, отъехали подальше, чтобы нас не было видно, и тут она остановилась и раскричалась:
— Маркус, ты в своем уме? Ты ревнуешь к Вуди?
Я некстати решил поспорить. Сказал, что она к нему слишком внимательна, что называет его по имени и фамилии.
— Маркус, Вуди человека убил. Ты понимаешь, что это значит? Его судить будут. По-моему, ему нужны друзья. А если тебя распирает от всяких идиотских претензий к кузенам, значит, ты им не друг!
Она была права.
Никто, кроме Вуди, не думал, что ему грозит тюрьма. Дядя Сол, несколько раз приезжавший в Коннектикут, чтобы подготовить его защиту, был уверен, что нет.
Только получив доступ к обвинительному заключению, он понял, что положение куда серьезнее, чем ему казалось.
Прокуратура исходила не из презумпции необходимой самообороны. Наоборот, она полагала, что Вуди незаконно проник к Люку, к тому же будучи вооружен. Тем самым можно было считать, что это Люк действовал в пределах необходимой самообороны, желая обуздать Вуди. Коллин же грозило уголовное преследование как соучастнице убийства. Против нее также должны были вскоре возбудить дело.
Безмятежный прежде домик в Коннектикуте охватила паника. Коллин говорила, что ни за что не пойдет в тюрьму.
— Не волнуйся, — твердил ей Вуди. — Тебе бояться нечего. Я тебя уберегу, как ты меня уберегла после смерти Аниты.
До начала процесса мы не понимали, что он имеет в виду. Вуди, ничего не сказав дяде Солу и своему адвокату, заявил, что это он подбил Коллин поехать с ним к Люку. По его словам, она хотела его отговорить, а когда он все-таки проник в дом, пошла за ним, чтобы его увести. А потом появился Люк и набросился на них.
