В детстве я провел последние дни перед отправкой в тюрьму своего друга-бывшего напарника по миссии, пока мы вместе проходили время в скромном доме моего дяди. Теперь его ждет исправительный дом на западе страны, и лишь несколько часов до этого момента — как прекрасная четверка, оставшаяся навеки в памяти....
Если тебе что-то известно, ты должен мне сказать, это очень важно.
— Да, вот что… Он как-то говорил, что отправится в Юту, к отцу. Собирался доехать автобусом до Солт-Лейк-Сити.
Той ночью они общались по рации. Гиллель, с головой накрывшись одеялом, говорил очень тихо, чтобы не услышали родители:
— Вуди? Все в порядке? Прием.
— Все в порядке, Гилл. Прием.
— Вечером к нам приходил Кроуфорд. Прием.
— Чего ему надо? Прием.
— Тебя искал. Прием.
— И что ты ему сказал? Прием.
— Что ты в Юте. Прием.
— Здорово придумал.
— Не за что, приятель.
Следующие три дня Вуди прятался в пристройке. Наутро четвертого он на рассвете вышел и спрятался на улице, чтобы дождаться Гиллеля и проводить его в школу.
— Ты с ума сошел, — сказал Гиллель. — Если тебя кто-нибудь увидит, тебе крышка.
— Мне там душно. Хотел ноги размять. И потом, боюсь, если Хряк не увидит меня в школе, он опять за тебя примется.
Вуди проводил Гиллеля до школьного двора и, как обычно, смешался с толпой учеников. Но в то утро директор Хеннингс приметил незнакомого мальчика и сразу понял, что тот не из его школы.
— Простите, молодой человек, вы кто такой? — строго спросил Хеннингс, крепко взяв его за плечо.
— Беги, Вуди! — закричал Гиллель. — Спасайся!
Вуди вырвался из рук Хеннингса и кинулся бежать со всех ног, но подоспевшие полицейские задержали его.
— Не трогайте! Не трогайте его! Вы не имеете права!
Он хотел растолкать полицейских, но Хеннингс не пустил его. Гиллель разрыдался.
— Оставьте его! — заорал он вслед полицейским, уводившим Вуди. — Он ничего не сделал! Он ничего не сделал!
Оторопевшие школьники во внутреннем дворе смотрели, как Вуди сажают в полицейскую машину, пока Хеннингс и учителя не приказали им разойтись по классам.
Гиллель все утро проплакал в медицинском кабинете. Во время перерыва на ланч к нему зашел Хеннингс:
— Ну-ну, мой мальчик, пора вернуться в класс.
— Зачем вы это сделали?
— Директор интерната предупредил меня, что, возможно, Вуди появится здесь. Твой друг совершил побег, ты понимаешь, что это значит? Это очень серьезно.
После перерыва Гиллель с тяжелым сердцем пошел на уроки. Хряк с нетерпением поджидал его.
— Час мести пробил, Креветка, — изрек он. — Твоего дружка Вуди тут больше нет, и после уроков я тобой займусь.
