В глубокой тайне лесов и гор старинного японского сельска, где земля не задерживает стопами человека, открывается мрачная прелюдия к загадочной комете. Юмико Сакамото, молодая астроном-любительница из Курасики, случайно находит в небе огненную полосу, вызывая шок и восхищение среди ученых мира....
Я не могу просто показать пачку денег и заполучить свободный столик. Нам нужно проявить терпение – мы обязательно найдем дорогу. А пока что пробуди в китайцах ревность – объяви о том, что рассматриваешь в качестве альтернативного варианта Токио…
– Нет! – взревел Джерри. Остановившись, он вынужден был опереться о стол. – Токио будет шагом назад. Все парки «Гарлин гарденс» должны открыться в один и тот же год! Это непреложное требование. Только так мы подаем свой товар. Только так работает мечта, Виктор. Я не позволю, чтобы мне помешал какой-то… долбаный китайский «желтый занавес»! Во всем виновата эта стерва президент Хант, так? Она должна была развивать торговлю, вместо того чтобы вводить новые пошлины.
– Крил не поддерживает Трансазиатское партнерство. – Вик бросил на него взгляд, красноречиво говорящий: «Какой же ты козел!» Таким же взглядом нередко удостаивал его отец. – Президент Хант подписала соглашение о ТАП.
Джерри снова чихнул. Его глазам стало тесно в глазницах. Носовые пазухи стали похожи на бетон.
– Ты ничего не хочешь делать. Я найду того, кто это сделает.
– Джерри, я твоя правая рука, но я не волшебник.
Спокойный и невозмутимый, этот Вик… Да пошел он!
– Ты уволен.
– Давай лучше пообедаем… – рассмеялся Вик.
– На хрен обед и на хрен тебя, ты уволен, твою мать!
Какое-то время Вик молчал.
– Джерри, подумай хорошенько…
– Я уже подумал. Ты мне не нравишься. Ты считаешь, что ты такой умный. Постоянно поправляешь меня.
– Эта простуда ударила тебе в голову. Пожалуй, тебе нужно отдохнуть денек. Поиграть в гольф – туда ты доедешь на каре, тебе будет полезно размять ноги и немного проветрить голову…
– Ты не мой отец, – глядя ему в лицо, сказал Джерри. – Это я твой отец, и я выгоняю тебя из дома, мой мальчик!
– Отлично. – У Вика на лице застыла маска едва сдерживаемой ярости. – Как скажешь.
