Мила наслаждается моментом своего отдыха в уютной комнате после долгого дня. Здесь она может позволить себе погрузиться в чашку кофе и романтические книжки без особых правил, как дома. Однако рядом стоит свекровь в халате, делая ее состояние еще более неудобным, чем голо на кровати....
Бывало, они выходили после тяжелейшей операции, измотанные до предела, потные, перед глазами все плывет… И тут Крестовский как расскажет какой-нибудь пошлый детский анекдот! И они начинали хохотать над тем, над чем в обычном состоянии и не усмехнулись бы. Зато потом чувствовали себя посвежевшими, как после душа.
– Миша, – мягко начала она, взяв мужа за руку, – бдительность – это хорошо, но складывается впечатление, что слова «кишечная инфекция» – это кодовые звуки, отключающие твою мыслительную деятельность.
– Вот именно! Если кишечка, то она распространяется фекально-оральным путем. Пусть даже Натуралист заболел, как он мог заразить больных и сотрудников? Гадил всем в душу если только.
В ответ Михаил завел свою старую пластинку: все такие умные, а у него ИНСТРУКЦИЯ! И давно доказано, человечество спасают не великие умы, а инструкции и уставы! И чем они глупее кажутся, тем больше народу спасают.
Тут в ординаторскую вошел мрачный Руслан.
– Бездельничаете? Мила имеет право, она дежурная, а вы, Андрей Петрович? Почему не корпите над монографией? Возьмитесь за ум, наконец!
Спасский ухмыльнулся и протянул ладони:
– Представь себе эти руки, жадно хватающие пустоту.
– Я серьезно! Андрей, мало кто из профессоров так разбирается в экстренной хирургии, как ты. Пора бы поделиться своим опытом с человечеством.
– Думаешь, пора? Значит, мой час близок?
– Не увиливай!
– Хорошо-хорошо! Я уже придумал название – «Ночной аппендицит» с подзаголовком «Какого хрена не вчера?».
Никогда не дежуривший Михаил не понял.
– Это первая мысль доктора, когда к нему в три часа ночи заявляется гражданин с суточными болями в животе, – без улыбки пояснила Мила.
– Видите, Руслан Романович? Половина дела готова. Скоро человечество получит мой бесценный опыт, если только смерть, так сказать, не вырвет…
– Смерть, Андрей Петрович, от тебя не только вырвет, но и пронесет, – улыбнулся Михаил.
А Мила вдруг снова заметила в глазах Андрея Петровича тень, и его смех показался ей наигранным.
Спасский недавно проходил диспансеризацию. Если бы выявили что-то опасное, Мила бы знала. Откуда эта тень? Почему ей так тревожно?
Она нарочито склочным голосом заявила, что пора бы очистить помещение, ибо кое-кому еще работать и работать.
