Мила наслаждается моментом своего отдыха в уютной комнате после долгого дня. Здесь она может позволить себе погрузиться в чашку кофе и романтические книжки без особых правил, как дома. Однако рядом стоит свекровь в халате, делая ее состояние еще более неудобным, чем голо на кровати....
– Да если хочешь, хоть завтра увольняйся и садись мне на шею!
– Но как же профессор Гринберг? – Мила ухмыльнулась.
– Это будут мои проблемы.
Пора было бежать в операционную. Уже стоя в дверях, она спросила:
– А почему ты мне раньше этого не предлагал?
– Раньше у тебя не было такой нагрузки. И я думал, тебе нравится работать, ты же талантливая!
«Надо же! – подумала Мила. – Нашла признание там, где не ждала!»
Глава 16
Машина летела по Пулковскому шоссе. По обочинам стояли высокие черные сугробы, а на проезжей части снег полностью сошел, обнажив красивый серый асфальт.
Еще можно все оставить по-прежнему. Достаточно промолчать. Сохранить в тайниках души то, что стало ей известно. Быть верной и ласковой женой, а вскоре, даст бог, и матерью. Ребенок вырастет в семье, рядом с отцом, получит самое лучшее образование… Стоит только промолчать, и они проживут счастливую и благополучную жизнь. В этой жизни найдется место и радости, и любви… Не будет только одного – доверия.
Этот вариант Женю не устраивал.
Оба молчали, время от времени Константин поглядывал на нее, и его лицо смягчалось. Держа его за руку, Женя вспоминала, как эта рука ласкала ее, и мечтала о том, чтобы дорога никогда не кончалась.
Машина ехала по Дворцовому мосту, в Неве, уже почти освободившейся ото льда, отражалось солнце. Природа просыпалась, готовилась к новой жизни, и такая же новая жизнь была у Жени внутри.
«Мерседес» затормозил возле дома, и ее сердце заколотилось, как бешеное. Константин вышел из машины, подал Жене руку и внимательно посмотрел ей в лицо. Кажется, он понял, что ее волнение вызвано не только радостью встречи…
В молчании они поднялись по лестнице.
…Он сидел у окна на кухне, закрыв лицо руками.
– Я знаю, что произошло здесь двадцать лет назад, – тихо сказала Женя."
"Константин отвел руки от лица, и ее поразила его бледность.
– Я это уже понял.
