В золотистых лучах рассвета в палатах царя произошло нечто редкое — Евдокия, обычный летописец, был награжден высоким почетом. Но больше всего на свете она желала передать подарок Царице и её боярыней. Упорная молчаливая служанка, теперь царская подруга, наверное, пытается найти способ, как бы не отказаться от деликатного приглашения царя.
В нашей книге сейчас 1475 г. Дата рождения Елены 1464–1466 гг. Значит, ей было 14–16 лет, когда она отправилась с важной для отца миссией. Альтернативная история не сильно изменила события.
Глава 14
Евдокия приняла вызов со снисходительной улыбкой, хотя ей меньше всего сейчас хотелось соперничать. Она не сомневалась, что Катарина заметила ее слабые вокальные способности несмотря на эффектное выступление утром. Но княжна ошибается, полагая, что Евдокия будет соревноваться с нею в исполнении баллад.
Боярышня неторопливо подошла к манящему её с самого начала клавесину. Открыла крышку, пробежалась по клавишам, вызывая восторг у присутствующих. Все же инструмент был редким, и никто не осмеливался на нём играть. У клавесина оказался забавный звук, а Дуня знала только собачий вальс и простенькую польку. Тяжко вздохнув, она закрыла крышку, вызвав разочарованные вздохи окружающих и насмешки княжны.
Надежда протянула Евдокии лютню с флейтой, зная, что боярышня хорошо играет на них. Девушка выбрала лютню, хотя могла бы воспроизвести на флейте какую-нибудь трогательную мелодию, но раз её просили спеть, то она споёт. Вот только что? Ей захотелось развеять грусть, которую нагнали предыдущие исполнительницы и взбодрить слушателей.
Боярышня перебрала струны. В голове мелькали песни из будущего, которые исполнялись актрисами, а не профессиональными певицами. Все они были яркими, запоминающимися, но сложными для исполнения с наскока.
Евдокия почувствовала, что время уходит, а подходящей для исполнения песни у нее нет. Слушатели начали ерзать, утомленные ожиданием, а в зал зашли князь Юрий Васильевич и Влад Дракула. Они о чём-то переговаривались и, кажется, даже не заметили, что попали в музыкальный зал.
Пальцы Евдокии дрогнули и стали непослушными, отражая внутреннее смятение. Ей расхотелось взбадривать присутствующих. Второй раз за день предстать перед князем в виде козлушки-поскакушки уже не мило и не забавно.
Дуне подумалось, что сейчас разумнее отступить, сославшись на головную боль. Бабушка была права заметив, что день сегодня невыносимо долог. И если бы не затаившаяся в предвкушении провала княжна, то Евдокия пообещала бы спеть позже."
"Она с трудом отвела взгляд от вошедшего Юрия Васильевича и уставилась на лютню, как будто та могла подсказать ей, что петь. Но все мысли были направлены на князя. Ей думалось о том, что он и бывший господарь искали место потише и теперь стояли, не зная куда дальше направить свои стопы.
