В золотистых лучах рассвета в палатах царя произошло нечто редкое — Евдокия, обычный летописец, был награжден высоким почетом. Но больше всего на свете она желала передать подарок Царице и её боярыней. Упорная молчаливая служанка, теперь царская подруга, наверное, пытается найти способ, как бы не отказаться от деликатного приглашения царя....
— Как болит у тебя? Остро и до слёз? Или терпимо, но лучше бы не наступать на неё? — начала опрос, опустив глаза.
Смотреть на него сейчас Евдокия не могла — его восторг, счастье и плещущаяся через край энергия заражала. Ещё немного — и она готова была подпрыгивать, скакать вокруг него кругами, вопя что-нибудь примитивное от избытка эмоций.
— Подвернул, — успокоил он её. — Думаю, что к завтрашнему уже не вспомню о ней.
— Опора нужна? — выполняя свой лекарский долг до конца, спросила Евдокия.
— Так дойду, — он чуть наклонил голову, чтобы заглянуть ей в глаза.
Она подняла голову, стараясь изобразить мамину гримасу под названием «горе ты луковое», но улыбка расползлась по её лицу, и Юрий Васильевич вновь просиял. Потом он посмотрел за её спину: — Драгулэ опять тебе досаждает?
— Он теперь тебе будет досаждать, — хихикнула Дуня. — После увиденного ты для него — свет в окошке! Так что не знаю, как ныне будешь отбиваться от него, — торопливо предупредила она, видя спешащего валаха.
— Князь Юрие, скажи, как?! — пожирая князя глазами, требовательно спросил Влад.
Евдокия весело блеснула глазами, даря взгляд князю, в котором читалось: «Я же говорила!» Но Владу она заступила дорогу и сурово произнесла:
— Князю Юрию Васильевичу необходим отдых.
Влад нехотя посторонился, посмотрел вниз, где вои суетились с крылом и рванул туда.
— Неугомонный, — буркнула Дуня, отмечая, что бывшему господарю необходима медицинская помощь, а то выглядит он неважно.
Она скользящим движением коснулась княжьей руки, давая ему знать, что солидарна и восхищена, а после отдалилась на полшажочка и повела его к шатру.
Мельком она заметила, что царевич с Еленой направились разбираться со служилым, попытавшемся напасть на летающего князя. Придворные оживали, бурно переговаривались об увиденном и попытке ранить князя московитов. Евдокии лучше всех было слышно звездочёта, рассуждавшего о божественной природе человека и тех временах, когда он вместе с богом станет править миром.
— Опять всем голову дурит, — наябедничала она князю.
— Разве не прав он, называя нас детьми божиими? — принимая помощь подоспевшего воя, князь сел.
— Юрий Васильевич, и ты?! — воскликнула она, всплескивая руками.
Князь рассмеялся и по её примеру развёл ладони, показывая, что поддался обаянию звездочёта и даже не заметил, как.
