В золотистых лучах рассвета в палатах царя произошло нечто редкое — Евдокия, обычный летописец, был награжден высоким почетом. Но больше всего на свете она желала передать подарок Царице и её боярыней. Упорная молчаливая служанка, теперь царская подруга, наверное, пытается найти способ, как бы не отказаться от деликатного приглашения царя....
Часть мышц в его теле словно бы отказалась работать, но как-то избирательно.
Она спросила на латыни, не стыдно ли ему изображать из себя идиота. Но тот никак не реагировал на неё.
— Не ест-не пьёт, говоришь?
— Попробовали насильно водой напоить, чтоб не сдох раньше времени, но ему трудно глотать.
— И ходит под себя? — преодолевая брезгливость, Евдокия наклонилась к лицу слуги, пытаясь понять, что же с ним не так. Ее взгляд скользнул ему под рубаху. По ее совету воины дали мужчине новую одежу и она оказалась ему велика.
— Обмочился токмо.
— Да чую я, чую, — поморщилась боярышня и распрямившись, задумчиво посмотрела на царевича. Тот приподнял бровь, удивляясь поведению подруги. Только что она морщила нос и брюзжала на несвежую княжью рубашку, а тут прям прилипла к вонючке. Иван Иваныч хотел даже взглядом укорить ее, но она вдруг подмигнула ему и вернула своё внимание слуге.
— Так значит, — начала она на латыни, — дона Игнасио откачали при помощи моих снадобий?
Царевич набрал в грудь воздуха, чтобы ответить ей, но промедлил и согласно кивнул. Князь же непонимающе посмотрел на боярышню и племянника.
Евдокия не сводила глаз со слуги, стараясь не упустить реакцию на свои слова. Она не понимала, как он воздействовал на свое тело, но была уверена, что потеря разума — это симуляция.
— И дон согласен работать на нас? — она произнесла это с торжеством, надеясь выбить симулянта из равновесия.
— Ну-у, — протянул царевич, пытаясь придумать подходящий ответ, — мы предложили ему то, что он хотел, — наконец произнёс он — и Дуня не удержалась, завела руку за спину и показала ему жест, которым хвалила его.
Вот только она не ожидала, что слуга моментально отреагирует на услышанное. Евдокия почувствовала его движение и отшатнулась, но этого было бы недостаточно, если бы князь не успел раньше. Он оттолкнул её, нанося удар внезапно оживившемуся слуге. На несколько мгновений поднялся переполох. Царевич и сторож бросились помогать князю, но рука у Юрия Васильевича была тяжелой, и помощь потребовалась слуге.
