В золотистых лучах рассвета в палатах царя произошло нечто редкое — Евдокия, обычный летописец, был награжден высоким почетом. Но больше всего на свете она желала передать подарок Царице и её боярыней. Упорная молчаливая служанка, теперь царская подруга, наверное, пытается найти способ, как бы не отказаться от деликатного приглашения царя....
Ей, конечно, дадут наставника и всё объяснят, но люди запомнят, как она далека от нас и чужда…
Меж бровей Юрия Васильевича обозначилась складка и Дуня пожалела, что завела столь непростой разговор именно сейчас.
— Вот поэтому брат и послал тебя с посольством, — ответил ей князь. — Тебя и матушку Аграфену. Вам придётся предостеречь её.
Евдокия обиженно посмотрела на князя, который вдруг эту заботу свалил на неё, и решила наябедничать:
— А Курицын пригласил звездочёта в Москву! Он загорелся его идеями и собирается распространять их повсеместно.
Князь шумно выдохнул и посмотрел на движущуюся толпу к шатру.
— Я поговорю с Курицыным, — пообещал он, поднимаясь. — Ты права, ни к чему нам эта философия. Других дел по горло!
— Ко-о-наз, — игриво растягивая слово «князь» на татарский манер, обратилась одна из дам, — уж не чародей ли ты? — спросила она.
Дуня уничтожающе посмотрела на неё, но та вовсю кокетничала и делала вид, что не понимает, о чём спрашивает князя и что он ей должен ответить.
«Совсем бесстрашная», — подумала о ней боярышня, прекрасно зная, что вскоре по всей Европе запылают костры с такими болтушками. И высокое положение не спасёт её от этого. Князь-то уедет и его не достанут, а вот ей всё припомнят.
— Мой дельтаплан… — начал отвечать Юрий Васильевич и дыхание Евдокии сбилось.
— Ах, ах, — заквохтали окружающие, не дав услышать объяснения князя."
"— Ко-о-наз, а наверху есть, чем дышать? — не унималась всё та же дама. — А если бы Всевышний поразил тебя молнией? — не дав ему ответить, она задала новый вопрос, делая вид, что испугалась.
Евдокия отошла подальше, учуяв резкий неприятный запах.
Боярышня встала у стола, и отщипывая кусочки от большого пирога, наблюдала за возбужденной полётом знатью, забрасывающей князя вопросами.
