В золотистых лучах рассвета в палатах царя произошло нечто редкое — Евдокия, обычный летописец, был награжден высоким почетом. Но больше всего на свете она желала передать подарок Царице и её боярыней. Упорная молчаливая служанка, теперь царская подруга, наверное, пытается найти способ, как бы не отказаться от деликатного приглашения царя....
Евдокия временно отступила, раз отца Елены устраивало, что дочь учат пренебрегать собственным языком, но царевичу наябедничала.
Вечером вернулся гонец от бабушки и передал, что у неё всё хорошо.
— Люди идут к ней за лечением и наставлениями, — передал Илья. — Матушка Аграфена велела спросить, не придумала ли ты для монастыря дело, которое помогло бы им выжить.
Евдокия потерла лоб и призналась:
— Забыла.
Илья хмыкнул, вслух же осудил увиденное им во время поездки, и протянул:
— Нищета там.
Воин всем своим видом выразил негативное отношение к местным боярам, не сумевшим обустроить свои земли, и жителям, провожающих жадными взглядами добротно одетых русичей.
— Надо знакомиться с бытом, чтобы что-то придумать, а я здесь сижу, — пожаловалась боярышня.
Она попыталась вспомнить чем знамениты в будущем венгры, румыны и молдаване. Вроде бы их фишкой было вино, паприка и… лечо. Евдокия скуксилась, понимая, что с вином без неё разберутся, а сладкий (болгарский) перец появится после открытия Америки.
— Идем на кухню, посмотрим, что там есть. Потом по чёрному двору пройдёмся, поглядим, что за голубей там выращивают.
— Дрянь птица, — поморщился Илья. — Есть нечего, а считается, что целую штуку съел. У меня от такой кормежки живот ворчит!
— Без подробностей, — замахала на него руками боярышня.
— Да я чего, — смутился воин и остановил пробегающего мимо слугу.
Слуга озабоченно огляделся, засуетился.
— Сокальца, ням-ням, — повторил Илья на старославянском, сообразив, что его не понимают.
Слуга переспросил:
— Ества?
— Да, есмы зрить варити, — морща лоб, выдал Илья.
Слуга понятливо закивал и жестами показал, что надо спуститься вниз.
Евдокия с интересом посмотрела на воина. Сама она через пень-колоду понимала старославянский, хотя многие слова были ещё в ходу неизмененными или сменили только окончание.
— Се'мо! — показал слуга на кроткий коридор, выводящий к кухне, и поклонившись, побежал по своим делам.
Евдокия оглядела огромное помещение, по которому плыл чадный дым, и думала, как бы так сделать, чтобы провести смотр продуктов, но Илья её вновь выручил.
