В золотистых лучах рассвета в палатах царя произошло нечто редкое — Евдокия, обычный летописец, был награжден высоким почетом. Но больше всего на свете она желала передать подарок Царице и её боярыней. Упорная молчаливая служанка, теперь царская подруга, наверное, пытается найти способ, как бы не отказаться от деликатного приглашения царя....
Забыли уже, каким злом возвращаются столь низкие мечты?
— О чём ты, боярышня? — недовольно спросил Курицын, но резко поставленный князем на стол кубок и его свирепый взгляд умерили его пыл.
Царевич в этот раз тоже выразил взглядом своё отношение к дьяку, прилюдно вставшему на сторону звездочёта. Фёдор Васильевич побледнел, вытер рукавом выступивший на лбу пот.
— Да взять хотя бы того же царя Мидаса*, — как ни в чём не бывало пояснила Евдокия. Но заметив, что её ответ не все поняли, а Катарина по этому поводу уже открыла рот, чтобы изречь колкость, добавила:
— А вообще, пока звездочёты бродят в потёмках, на Руси давно отходы превращают в золото.
"Дуня преувеличила насчет «давно» и упростила длинную цепочку действий по превращению отходов в доходы, но не соврала и с удовольствием наблюдала, как у всех вытянулись лица. Ей так и хотелось сказать: «Стоп, снято!», чтобы зафиксировать момент.
— Что за чушь! — первой опомнилась благородная Катарина.
— Чушь ты можешь послушать у Мартина, а я в облаках не витаю, — отрезала Евдокия.
— Но я… это же невозможно, — ища поддержки у других, срывающимся голосом, возразила Катарина.
— Что именно? — вдохновленная своей победой, сурово задала она вопрос. — Что я веду хозяйство, а не сижу на чужой шее, стаптывая туфли в танцах?
— Да как ты смеешь?! — Катарина не ожидала, что московская боярышня пойдет на обострение, и тем более не ожидала, что подружки будут сидеть тихо.
— Или ты думаешь, что я солгала о своей значимости? — не оставляла в покое княжну Евдокия. — Так здесь сидит царевич и ты можешь у него спросить.
— Я не сомневаюсь, но делать золото из… — княжна сидела вся красная, не ожидавшая публичной отповеди.
— И правда, Евдокия Вячеславовна, — примирительным тоном заговорил дон Игнасий, — слово было сказано, объяснись.
— Сказано, — кивнула боярышня, — вот только поймёте ли вы объяснения? — иронично спросила она и, опережая новые вопросы, поведала о выгребных ямах, устроенным за городом. Рассказала, как экспериментировали, подбирая наилучшие условия для быстрого перегнивания.
За столом установилась тишина.
