В золотистых лучах рассвета в палатах царя произошло нечто редкое — Евдокия, обычный летописец, был награжден высоким почетом. Но больше всего на свете она желала передать подарок Царице и её боярыней. Упорная молчаливая служанка, теперь царская подруга, наверное, пытается найти способ, как бы не отказаться от деликатного приглашения царя....
В щель с силой опустилось лезвие топора, и «собачка» дрогнула. Евдокия только теперь испугалась по-настоящему и скукожилась под окном. Понимая, что надо отползти, она всего лишь обняла руками согнутые ноги и уговаривала себя быть храброй, изгоняя накатившую слабость.
Через несколько минут боярышня услышала шум, а потом соседнее с ней окно было выбито, стекло разлетелось осколками, задевая её. Евдокия уткнулась головой в колени и не сразу увидела, как в проём протиснулся сначала один мужчина в одежде царских слуг, а за ним другой.
Боярышню форменная одёжа не смутила, она понимала, что видит тех, кто собирался её похитить.
Евдокия попыталась подняться, чтобы добраться до края крыши и спрыгнуть, но ноги успели затечь, и она неловко повалилась. Конечно же, её заметили.
— Тут она! — вскричал один из убегающих и бросился к ней.
Боярышня смогла только вяло выбросить вперёд ноги, пытаясь ударить подбегающего к ней татя.
— От меня не убежишь! — и наклоняясь, протянул руку, чтобы ухватить ее за лодыжку.
Второй убегающий бросил взгляд на отползающую боярышню, на начинающуюся суету на площади, а потом увидел, как чьи-то пальцы ухватились за край крыши. Дожидаться дальнейшего он не стал и кинулся бежать.
— Дрюня, помоги держать… — попросил товарища протянувший руки к Евдокии, но в этот момент на крышу залез тот самый служилый, которого боярышня посылала к деду, и бросился на татя.
— Вот так, не рыпайся, — удовлетворенно пробормотал служилый и накинул на заведенные назад руки татя петлю.
Евдокия, старательно игнорируя бешено колотящееся сердце, посоветовала:
— И ноги ему стреножь, а лучше рыбкой связать.
Воин удивленно посмотрел на неё:
— Это как «рыбкой»?
— Когда за спиной связанные руки и ноги соединяешь.
— Хм…
Дуня думала, что служилый сочтет её ненормальной и жестокой, но он исполнил всё в точности, не обращая внимания на хрипящие вопли связанного.
— Ловко придумано и милосердно, — неожиданно прокомментировал мужчина.
— Милосердно? — поперхнулась Евдокия, разглядывая своего случайного помощника.
Это был мужчина зрелых лет: невысокий, жилистый, довольно привлекательный. Для Руси его внешность не была типичной, но Евдокия оценила французский шарм.
