В золотистых лучах рассвета в палатах царя произошло нечто редкое — Евдокия, обычный летописец, был награжден высоким почетом. Но больше всего на свете она желала передать подарок Царице и её боярыней. Упорная молчаливая служанка, теперь царская подруга, наверное, пытается найти способ, как бы не отказаться от деликатного приглашения царя....
Она отвязала от пояса свой кошелек, но оставшиеся попрошайки резво засобирались по своим делам, и Мария Борисовна начала растерянно вертеть головой.
Когда царица нашла взглядом Дуню, то боярыни принялись весело рассказывать друг другу обо всех случаях внезапного исцеления там, где появлялась Доронина. Евдокия же впервые ходила молиться с царицей и её очень удивила реакция мнимых калек. Она даже не подозревала, что местные нищие давно держатся от неё подальше. А в церкви, куда она ходит, стоят только погорельцы или пришлые из окрестных земель.
— Так что, они все здоровы? — растерянно спросила Мария Борисовна ближних.
— Вряд ли все, матушка, но многим предлагается работа по силам, а старательных направляют в Кошкинские мастерские за приставляемыми руками, ногами или в лекарни, чтобы облегчить страдания.
— Знаю об этом. Я же сама делаю вклады на это богоугодное дело. Так ты думаешь, что… — царица не договорила, но и так было понятно, кого она прикормила.
— Многим проще жить, как птичкам божиим, — благонравно ответила одна из ближних, вкладывая копеечку в руку жёнки с детьми.
— Да уж какие птички? Милостыней они больше заработают, чем честным трудом, — резко поправила её боярыня Наталья. — Права Евдокия, что не даёт им жизни. Они же сбились в стаю и не подпускают действительно нуждающихся.
Наталья посмотрела на неожиданно для себя оказавшуюся впереди женку с детьми и ласково спросила ее:
— Откуда ты, милая?
— Из Голенищево. Муж слёг ещё весной, всё лето мучился, сейчас отошёл.
— Что ж ты к своему боярину за помощью не пришла?
Женщина бухнулась на колени, заставляя и детей просить милостыни. А Наталья поманила к себе одного из слуг:
— Проводи ее ко мне во двор, скажи, чтобы накормили и кров дали. Приду, разберусь."
"Евдокия, как и все, понимала, что не каждый помещик возьмёт в свой дом женщину с малыми детьми на зиму. Толку от неё будет немного, а хлопот полон рот. Если бы она умела делать что-то особенное, то это другое дело, а принести воду, постирать, вымыть полы, да нить скрутить без неё умелиц хватает.
Тем не менее ближние царицы по примеру Натальи взялись помогать обеспокоенно оглядывающимся страждущим, которые уж не чаяли пробиться в первые ряды, и вскоре разобрали себе подопечных.
