Есть все основания полагать, что он займётся производством лично.
— Вот как, — кивнул я. — Ну что ж, логично. Кому ещё можно доверить безопасность собственного сына, если не себе.
— Это, разумеется…
— Да-да, я понял. Небольшое хобби Его величества — большая государственная тайна.
Витман кивнул.
— Ещё вопросы?
— Только один.
— Слушаю.
— История с юной девушкой-мещанкой — выдумка?
— От первого до последнего слова. — Витман взглянул на меня с уважением. — Могу узнать, как вы догадались?
— Слишком уж гладко звучала. Такие истории хорошо смотрятся в воскресных журналах, но не в реальности. А ещё она слишком хорошо подтверждала вашу так называемую теорию… На самом деле — каков процент людей, которые после ношения амулета сумели сохранить дееспособность?
— Едва ли один человек на десять, — буркнул Витман.
— Если Его величество узнает об этом…
Витман поморщился:
— Не сносить мне головы, разумеется. Полагаете, что сумели удивить?"
"— Полагаю, что подобных эпизодов в вашей жизни было немало.
— Осуждаете? — покосился Витман.
— Если бы осуждал, во время аудиенции молчать не стал бы. — Я протянул ему руку. — Вы смелый человек, Эрнест Михайлович.
— Служу Отечеству, — пожимая мою ладонь, проворчал Витман. — Я, разумеется, прекрасно понимаю, какой это риск для великого князя. Но также отчётливо понимаю, что мы столкнулись с ситуацией, когда рисковать придётся очень многими людьми — независимо от чинов и званий. Это будет постоянный, ежедневный риск. А в результате мы либо победим…
— Мы победим, — оборвал я. — Всё.
— О, — Витман улыбнулся. — Да вы, оказывается, суеверны, капитан Чейн!
— Никогда этого не скрывал.
— Что ж, приятно встретить единомышленника. Хотя неудивительно, конечно. Ремесло у нас опасное. Тут и по дереву стучать начнёшь, и от чёрных кошек отплёвываться, и колесу молиться.
— Точно, — согласился я.
На этом мы с Витманом расстались.
* * *Когда я приехал в Барятино, над въездной аллеей уже поднялось солнце, а на первом этаже особняка начали суетиться ремонтники.
Швейцар с поклоном передал мне записку. Заговорщически прошептал:
— От госпожи Алмазовой.
Я кивнул.
'Ваше указанiя выполнѣно, капитан.
Лѣйтѣнантъ Алмазова'.
Я улыбнулся. Пробормотал:
— Вот же язва.
— Чего изволите? — насторожился швейцар.
— Ничего. Отдыхай.
Я поднялся наверх.
Второй этаж от разрушений почти не пострадал. Кое-где вышибло балясины из перил, разбились две напольные вазы, украшавшие коридор, да со стен попадали фотографии в рамках. А так — ничего. Даже двери целы.
Я заглянул в комнату Нади. Спит, как младенец — обняв любимого с детства плюшевого тигра. А к деду и заглядывать не пришлось, храп я услышал ещё из-за двери.
Пошёл к себе.