Князь Барятинский готов раскрыть многолетний заговор и уничтожить врага, похитившего великого князя. Но освобождённая тьма грозит поглотить не только врагов, но и весь свет. Герою предстоит сражение, где ставкой станет судьба России и его собственная душа.
Благодать-то какая, господи! Как же приятно, когда ничего вокруг не гремит, не взрывается, не разлетается фонтанами щепок и стеклянных осколков. Когда никто не пытается тебя угробить сгустками первозданной Тьмы…
Может, устроить себе выходной? Позавтракать и пойти на пруд. Вот так, просто — забить на всё и отдыхать. Растянуться на тёплом песке и бездумно смотреть в безоблачное небо. Хотя бы раз в году — могу я позволить себе праздник?
— Костя… — в дверь тихонько постучали.
Голос Нади звучал так, что я сразу понял: нет. Не могу. Никаких праздников.
— Заходи, — не оборачиваясь, вздохнул я.
Дверь за спиной открылась и закрылась.
— Чем порадуешь? — я, опершись на подоконник, продолжал смотреть в окно.
— Костя, у нас проблема.
— Да ты что? — изумился я. — Не может быть.
— Дедушка уволил Китти, — всхлипнула Надя. — Она плачет.
* * *— Я не изменю своего решения, — объявил дед — едва я успел войти к нему в кабинет.
— И тебе доброе утро, — буркнул я.
Плюхнулся в кресло. Дед демонстративно посмотрел на часы.
— Хорошенькое утро! Уже обед прошёл, скоро ужинать.
— Да что ты? — удивился я. — Надо же, я и не заметил. Всю ночь пил, гулял — день рождения праздновал.
Дед сердито засопел и отвёл глаза. Я щёлкнул пальцами, ставя глушилку.
— За что ты уволил Китти?
— Не думал, что есть необходимость это объяснять, — дед нахмурился.
— Увы. Придётся. Там, откуда я прибыл, у меня не было слуг. Я понятия не имею, по каким критериям их принимают на работу и за какие провинности увольняют.
— Эта… Эта… — дед долго подбирал слово, — вертихвостка позволила себе привлечь внимание великого князя! Она танцевала с ним!
— И что? — я пожал плечами. — Если бы я был служанкой, и меня пригласил на танец великий князь, я бы тоже решил, что от таких приглашений не отказываются.
— Но это… Это немыслимо! Она — горничная, а он — великий князь!
— То есть, ты считаешь, что со стороны Китти было бы разумнее оскорбить Его высочество отказом?
Дед подвис. Пробормотал:
— Нет, но… То есть, да… То есть, я вообще не это имел в виду! Я хотел сказать, что Китти не должна была…
— Что она там кому должна, второй вопрос.
Я поднялся с кресла, подошёл к столу деда. Оперся о него ладонями.
— Приличия тут не при чём. И заботишься ты не о них. Ты просто испугался.
— Что-о⁈ — взревел дед."
"Стены кабинеты заходили ходуном. Люстра под потолком закачалась.
— Ты — испугался, — сделав вид, что не оглох от рёва, повторил я.
