В свете тусклых ламп и шепелявом шёпоте разговоров сквозит атмосфера рокового бала в имении Барятинских. Магические следы поведают о великом князе, воинах света, готовых на самые отчаянные походы ради чести и славы. Незаметные в мирской суете, они словно живые легенды на грани мифа и реальности....
Солнечный свет, пронизывающий зал насквозь, отражался в зеркалах и начищенном паркете, сверкал на позолоте так, что хотелось зажмуриться. Всё вместе это создавало иллюзию огромного пространства — казалось, что торцевых стен у великолепного зала вовсе нет. Что он продолжается бесконечно.
Однако магии я не чувствовал. Спросил у Витмана:
— Иллюзия бесконечности — магический эффект?
Витман улыбнулся:
— Многие, подобно вам, думают так. Но — нет. То, что вы видите — творение рук человека. Который, к слову, даже не был магом.
— Мощный эффект, — признал я.
Мы с Витманом стояли посреди зала.
— Поднимите голову, — посоветовал он.
Я посмотрел вверх. И не удержался — присвистнул.
— Ого!
Потолок зала венчал огромный плафон, обрамленный белоснежными колоннами. Колонны были устремлены в пронзительно голубое, высокое небо. Казалось, что у зала вовсе нет потолка, и купол над нашими головами — открытый. Я не сразу понял, что и колонны, и небо на потолке нарисованы.
— Впечатляет? — улыбнулся Витман.
— Не то слово.
— И ведь тоже — никакой магии. Всего лишь — человеческий гений.
— Верю, — кивнул я.
С трудом заставил себя опустить голову. Паркет под ногами представлял собой отдельное произведение искусства…
— Постойте, — вспомнил вдруг я.
Поединок — проходивший год назад в этом самом зале. Удар Жоржа Юсупова. Я ставлю Щит. Техника срабатывает, но удар силён, и мои ноги скользят по мраморным плитам пола…
Мраморным плитам! Оказалось, что я прекрасно помню, как выглядел пол.
— Год назад, во время поединка, пол в этом зале был выложен мраморными плитами, — сказал Витману я. — Квадратными, чёрно-белыми — наподобие шахматной доски.
Я обвёл глазами зал и уверенно продолжил:
— Зеркал в простенках не было. Окна были у же. Потолок — каюсь, не разглядывал, но уверен, что и он выглядел иначе.
— В очередной раз поражаюсь вашей наблюдательности, Константин Александрович, — с улыбкой сказал Витман. — Вы абсолютно правы. Во время проведения поединков этот зал выглядит по-другому.
— ВыглядИт? — переспросил я. И догадался. — Вот оно что! Изменения — это уже магия. Верно?
Витман кивнул:
— Совершенно верно. Во время проведения поединков Большой зал представляет собой что-то вроде локаций, в которые вы попадаете на Играх.
