В свете тусклых ламп и шепелявом шёпоте разговоров сквозит атмосфера рокового бала в имении Барятинских. Магические следы поведают о великом князе, воинах света, готовых на самые отчаянные походы ради чести и славы. Незаметные в мирской суете, они словно живые легенды на грани мифа и реальности....
Чего ждать от сочетания истинного Света и черномагической техники, я, признаться, понятия не имел. Но мне ведь говорили, что чёрная и белая магия, по сути, ни коим образом не соотносятся с истинными Светом и Тьмой. Поэтому надежда была небезосновательной.
И Свет скользнул непривычными изгибами лабиринта энергетических каналов так легко и свободно, будто я всю жизнь только этим и занимался.
Стандартный черномагический Таран был невидимым. Сейчас же из центра моей ладони в голову Юсупова ударил ослепительно яркий луч света.
Голова дёрнулась назад, как от удара, и Юнг закричал. Пол затрясся у меня под ногами. Демоны в преисподней завопили от невыносимой боли.
— Сдохни уже, хватит позориться! — крикнул я.
Силы таяли стремительно. И в голову закралась неприятная мыслишка: «А что если я не выдержу? Что если иссякну раньше, чем эта тварь издохнет?»
А тварь не сдавалась. Она выпростала чёрные щупальца. Их было слишком много и двигались они слишком быстро — я не успел ничего предпринять.
Боль пронизала всё тело, раскалёнными иглами вонзилась в кости.
Я вспомнил, как рассыпался в прах охранник великого князя на праздновании моего дня рождения. Вот-вот меня настигнет та же участь…
Найдя взглядом цепь, я отдал отчаянный приказ, и цепь налилась истинным светом.
Тот взревел, и кокон тьмы распался. Я повалился на пол, хватая ртом воздух. Мышцы обратились в кисель, в сознании всё плыло.
Юсупов грохнулся тут же, в трёх шагах от меня. Но он чувствовал себя гораздо лучше.
Впрочем, я сомневался, что сам Юсупов уже хоть что-то чувствует. Он явно был мёртв, и, скорее всего, давно. Скорее всего, он умер ещё до того, как его сын принёс мне вызов.
Он поднялся на ноги так легко, как будто утром вставал с постели. А я едва мог шевелиться.
Вытянул руку — цепь подползла к ней, как верная собака. Пальцы неуверенно сжались вокруг оружия.
— Кажется, ты исчерпал себя, clochard, — сказал мой враг. — Глупая и бессмысленная война окончена.
