В свете тусклых ламп и шепелявом шёпоте разговоров сквозит атмосфера рокового бала в имении Барятинских. Магические следы поведают о великом князе, воинах света, готовых на самые отчаянные походы ради чести и славы. Незаметные в мирской суете, они словно живые легенды на грани мифа и реальности....
Мария Петровна — женщина импульсивная. Да и сам я, гхм… тоже не подарок. Но, как бы там ни было, мы с Марией Петровной бесконечно преданы друг другу. И моя супруга никогда не стала бы нести здесь ту чушь, которую нёс этот подонок! Я с самого начала ни секунды не сомневался, что перед нами — Юнг. А то, что он слеп, стало лишь дополнительным подтверждением.
Слеп! Ну, конечно. Вот что означает странный взгляд «Марии Петровны» — поверх наших голов.
Глаза Локонте уничтожили сущности в Изнанке. Мы с Кристиной видели, как из-под его шлема повалил дым.
— Точно, — пробормотал я. — Мы ведь с вами ещё и поэтому подозревали Юнга!
Взгляд фальшивого императора насторожил меня ещё в допросной. И когда он попался на простую уловку — не увидел, в котором из карманов, правом или левом, у меня якобы гремит мелочь, — я почти укоренился в подозрении: Локонте слеп.
Витман кивнул. И добавил:
— Но мы с вами — это мы с вами. У нас работа такая, подозревать. А я хотел, чтобы Его Величество во всём убедились лично.
Его Величество убедились, причём весьма отчётливо. Это было ясно по бешеному рыку, долетевшему до нас.
— Ты⁈
Мы с Витманом едва не подпрыгнули.
— Как ты мог⁈ — прорычал император. — Мой сын вырос у тебя на руках! Ты присягал на верность нашему дому! Я наградил тебя личным оружием!
«Так вот почему у Юнга — такая же булава, как у Императора», — мелькнуло у меня в голове.
— Ты хочешь меня убить? — Голос Юнга был странно спокоен. — Что ж, убивай.
Булава в его руке истаивала на глазах. Император был сильнее этого подонка. Я понял, что в следующий миг Юнга он попросту сомнёт.
— Убивай! — услышал я. — И пусть свершится то, что должно! — В голосе Юнга прорезалось торжество.
Мне показалось, что ярость императора захлестнула уже саму комнату, в которой мы находились.
Однажды, при встрече с императором, мне уже доводилось испытывать это чувство. Подступающий ужас. Понимание, что через секунду мир загремит в тартарары…
— Нет!!! — заорал я.
И бросился к императору.
— Ваше Величество, нет! Он именно этого от вас и добивается! Он хочет, чтобы вы дали волю гневу. Если вы сейчас убьёте его, баланс в Империи будет непоправимо нарушен.
