Князь Барятинский готов раскрыть многолетний заговор и уничтожить врага, похитившего великого князя. Но освобождённая тьма грозит поглотить не только врагов, но и весь свет. Герою предстоит сражение, где ставкой станет судьба России и его собственная душа.
Хотя Его Величество, скорее всего, поразило не то, что он видит своего сына в рабочей спецовке, едва ли не матерящимся и умеющим менять масло в двигателе. А то, что этот самый сын твёрдо стоит на ногах, ходит, кричит и швыряется столиками. А не привычно лежит в кровати при смерти, в окружении врачей.
— Ненавижу эту тупую игру! — проревел Борис.
И тут уже содрогнулся я. Что-то было не так с его голосом. Крепко не так!
Это был голос Бориса, всё верно — однако одновременно с ним словно прозвучал ещё какой-то. Да так, будто легион демонов преисподней сопровождал цесаревича хором. От этого звука волосы поднимались дыбом, а кожа покрывалась мурашками.
— Только кретин может доверить свою судьбу слепой удаче! — громыхнул хор демонов ещё громче.
А дальше глаза у меня вовсе полезли на лоб.
Борис поднялся в воздух. Его тело окуталось тьмой, натуральной непроглядной тьмой. Мне показалось, что я вижу, как лучи света — солнечные лучи, попадающие в бокс из бесконечного множества щелей, — изгибаются и затягиваются в этот кокон тьмы.
Из кокона выпростались щупальца, порождения той же тьмы. Они протянулись к машине, схватили её, подняли и, перевернув, обрушили обратно. Машина стояла над смотровой ямой и от удара наполовину вдавилась туда. Брызнули во все стороны стёкла, застонал металл.
Щупальца вновь подняли изуродованный автомобиль и ударили опять. От него отвалились колёса — а всё остальное, сломившись по продольной оси, вошло в яму.
Борис — я видел только его лицо, всё остальное скрывала тьма — понял, что здесь сопротивления больше не встретит. И развернулся в поисках новой жертвы.
Увидел Вову.
— Ты — лжец и мошенник! — громыхнул страшный голос. — Как ты посмел⁈
Щупальца метнулись к Вове. Тот, не будь дурак, бросился на пол. Щупальца протянулись над ним и ухватили воздух. Но тут уже вперёд шагнул я — одновременно сбрасывая с предплечья витки цепи. Что бы ни творилось с цесаревичем, это что-то необходимо было остановить.
Цепь, засветившись, прянула вперёд, обвилась вокруг щупалец и стянула их в единый пучок. Я рванул цепь на себя, и щупальца поддались. Кокон от рывка развернулся, и Борис уставился на меня.
— Ваше высочество! — крикнул я. — Здесь ваш отец!
Ни я сам, ни мои слова, ни объективное присутствие рядом отца не произвели на Бориса ни малейшего впечатления.
— Как ты посмел помешать⁈ — взревел он.
Из кокона вылетело ещё с полсотни щупалец и ринулись ко мне.
Дело принимало серьёзный оборот. Я уже даже не пытался понять, какого чёрта происходит.
