Князь Барятинский готов раскрыть многолетний заговор и уничтожить врага, похитившего великого князя. Но освобождённая тьма грозит поглотить не только врагов, но и весь свет. Герою предстоит сражение, где ставкой станет судьба России и его собственная душа.
Но если допустить, что Локонте отслеживал все ваши перемещения — а он скорее всего их отслеживал, — то теперь, постфактум, изучив собранную информацию, мог догадаться, где вы спрятали настоящего цесаревича. И что мы обнаружим в этом месте по прибытии, лично для меня — большой вопрос.
— О Боже… — Кристина спрятала лицо в ладонях. — Как я об этом не подумала.
Я улыбнулся:
— А ты вспомни свою реакцию, когда я изложил тебе эту часть плана. Ты смотрела на меня, как на буйно помешанного. А ведь ты… — Я замешкался, потому что чуть не ляпнул «попаданка из другого мира и в шкуре аристократки всего-то ничего находишься»; пришлось вместо этого сказать: —…сотрудница Тайной Канцелярии. А Локонте — аристократ до мозга костей. Вряд ли ему даже в страшном сне приснится, что особу императорской крови можно спрятать в автомастерской.
— Ну, ещё пара минут, и мы всё узнаем наверняка, — вздохнул Витман.
И вновь включил поворотник. Метров за сто до нужного съезда.
* * *Ворота автомастерской были приоткрыты, хотя над ними висела криво приколоченная табличка: «СЕГОДНЯ НЕ РАБОТАЕМ».
— Ворота открыты, — сказал Витман, припарковавшись поодаль.
— Вижу, — буркнул я. — Идём. Перед смертью не надышишься.
Я вышел под аккомпанемент хлопающих дверей. Обернулся. Все, включая императора, выбрались из автомобилей. Мысленно усмехнулся.
Ситуация складывалась интересная. Будь там, внутри, господин Юнг, у него не было бы ни малейшего шанса против тех сил, что собрались здесь. Императора одного хватило бы, чтобы разорвать его на части… Наверное. Однако все мы сейчас стоим снаружи и боимся увидеть труп цесаревича.
Чужая смерть — то, с чем мы, при всех наших силах, бороться не в состоянии. На эту территорию даже целителям вход закрыт.
Я призвал цепь. Та привычно обвилась вокруг предплечья, и от её прикосновения я почувствовал себя лучше. Уверенней.
Первым пошёл к воротам, стараясь ступать как можно тише и прислушиваясь к доносящимся изнутри звукам. А звуки доносились — приглушенные голоса, которые я пока, как ни старался, не мог идентифицировать.
Потом что-то шлёпнуло, кто-то выругался. Дальше послышался треск. После чего я услышал спокойный голос Вовы:
— Ещё хочешь?
— Давай!
— Смотри, сам решил.
— С точки зрения статистики, сейчас мне точно повезёт!
— Ты час назад то же самое говорил, неудачник.
— Это кто тут ещё неудачник⁈
— Да ты не спорь, ты карты бери. Карты — они одних любят, других нет. И тут уж ничего не поделаешь, никакая твоя стадистика не поможет.
