Вот и День открытых дверей... Теперь этот филиал Ада считается одним из самых драконьих. Злова переступает теперь через стены толстые, а несекреты в его взгляде зашкаливают. Однако каждый смотрит на него сверху, как на князя над всеми проблемами и чужаками.
Уж я это прочувствовал на собственной шкуре.
— Хорошо, Ваше Благородие…
— Пойдём уже дальше. Я рассчитываю увидеть хотя бы один положительный момент этого ужасного парка…
— Вы всё… увидите… — виновато протянула управляющая, и мы наконец-то покинули вагончик фокусника.
Тигр, получив на орехи, теперь активно размахивал своими картами в разные стороны. Правда, из зрителей у него был лишь порванный мусорный мешок, из которого на асфальт высыпались желтые листья и чумазый голубь, с ужасом наблюдавший за всем происходящим.
А мы тем временем продолжили прогуливаться по месту, которое обречено на тотальное уничтожение. Я уже слабо верил в благоприятный исход для этого парка. Меня воротило буквально от всего! От разбитого асфальта. От огромных куч конских яблок на прогулочных тропах, от ржавых указателей, от листвы, которую легкий ветерок гонял по земле, от ржавых заборчиков, которые больше напоминали могильные оградки… Да абсолютно всё здесь вызывало отвращение!
И, казалось бы, что может быть хуже?
— Унылая пора… — икнул хриплый голос откуда-то сверху: — Очей очарованье! Приятна мне твоя прощальная краса… АЙ!!!
Спустя мгновение Толику под ноги рухнуло нечто странное.
— Это божок? — удивился Толик.
— Это Кот-Баюн. — тяжко вздохнув, ответила Вика: — Он читает детишкам стихи…
— И дышит перегаром. — я обреченно закатил глаза: — Просто нечто… У вас сотрудники ещё и пьют на работе. Виктория, как ты это прокомментируешь?
— Это… было в первый и в последний раз… — управляющая виновато посмотрела на меня, а затем перевела взгляд на Баюна: — Да, Иван Фаритович? В последний раз же… Да?
— Вы не слыхали, как поют ДРОЗДЫ-Ы-Ы!!! — заголосил алкаш, перевернувшись на спину: — Ох… Семёновна… Ты бы мне постелила…
— Иван Фаритович!!! — возмутилась Вика.
— С вещами на выход. — строго произнёс я: — Ты же это хотела сказать?
— Я? А? — девчонка явно растерялась больше прежнего: — Но… Как же мы… Без Кота-то будем? Его детишки любят… Он весёлый… Когда трезвый.
— Иван Фаритович, я вынужден предупредить вас, что, если вы сами отсюда не выползете — мои люди помогут вам. А они церемониться не любят.
