Весна радует нотария Степана в своем уединенном Константинополе. Каждую весну здесь начинается новый цикл жизни: жасмин раскрывает свои белые цветы, тихий стук двери неожиданно тревожит его. Этот майский воскресенье в 623 году накаляется атмосферой загадочности и предчувствия будущего....
Похоже, «Князь из будущего. Ч. 1» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Я пришлю в ваши земли того, кто наведет там порядок. И это будешь не ты.
— Но, великий…, — упрямо посмотрел на своего государя Онур.
— Убирайся! Разговор окончен!
Всадники поклонились повелителю мира, и не глядя друг на друга, потянулись из покоев кагана. Им было безумно стыдно. Словно их сейчас макнули лицом в грязную лужу. Ведь каган даже за стол их не позвал, словно они были последними из его слуг. Особенно стыдно было старому Онуру, что носил на шее серебряную цепь с пятиконечной звездой.
— Плохо! Все очень плохо! — говорил он самому себе.
— И ничего не плохо, — спокойно ответил ему Добрята, который скакал рядом с ним. — Так и должно было быть.
— Так князь знал? — удивленно вскинул глаза на мальчишку Онур.
— Он допускал, что так будет, — спокойно ответил Добрята. — И на этот случай дал мне указания.
— Так зачем же тогда мы ездили сюда? — еще более удивленно спросил Онур. — Неужели, чтобы…?
— Ага! — растянул в улыбке рот мальчишка. — Вот для этого самого!
— А новый тудун? — спросил совершенно сбитый с толку Онур.
— Я пока у тебя в кочевье поживу, уважаемый Онур, — почтительно склонил голову Добрята, не ответив на вопрос. — Ты меня научишь на полном скаку стрелять.
— Ты должен ненавидеть нас, — испытующе посмотрел на него Онур. — Мы много боли принесли твоему племени. Почему я не чувствую в тебе зла?
— А нет больше никакого племени, — просто посмотрел на него Добрята. — Все мы княжьи люди. И я, и ты. Только я это уже понял, а ты пока нет. Но это пройдет, вот увидишь, почтенный Онур.
* * *"
"Сегеня бессмысленно ковырял стены деревянного сруба с крошечным окошком, в котором он сидел уже не первый день. Толстая низкая дверь запиралась снаружи на железный засов. Он увидел это, когда его сюда привели. Делать было нечего совершенно, и дни тянулись убийственно медленно. Он снова начал вспоминать. Воспоминания — это единственное, что у него оставалось. А ведь у него почти получилось… Это было так.
— К оружию! — завыли авары, охранявшие табуны коней. — Враг!
Незнакомого вида конники галопом влетели в лагерь степняков, сбивая их наземь ударами длинных копий.
