Савка помог мне облачиться в бригандину и надеть шлем. За все это время из терема не вышел никто из князей. Видимо, Котянкан объяснил им, что за шум во дворе. Представляю, как он удивится, узнав, чем кончилось избиение безоружных.
Я сел на коня, взял копье и приказал дворовым:
— Приведите послу его коня.
Они уже успели отвести посольских лошадей в конюшню. Наверное, были уверены, что послам ездить больше не придется. Хорошо, что расседлать не успели. Оставшийся в живых посол сел на приведенную ему лошадь. Был он абсолютно спокоен, как будто смерть только что не посмотрела пристально в его глаза. Не знаю, смогу ли я так спокойно выдержать ее взгляд, не показать страх. Нет во мне той покорности судьбе, какая присуща людям тринадцатого века, особенно азиатам.
— Возьмите его в кольцо, — приказал я дружинникам и, чтобы опять не отнеслись пофигистски к моим словам, добавил: — Его жизнь — ваши жизни.
Мы промчались по городу, а потом медленно перебрались на левый берег Днепра. На ладьи положили помосты из досок, по которым и движешься. Когда идешь по ним пешком, сооружение кажется более-менее надежным, а когда едешь верхом, появляются сомнения. Да и конь начинает нервничать. Того и гляди, сиганет в воду. Он-то выплывет, а вот всадник в тяжелых доспехах вряд ли. Поэтому по мосту конные движутся осторожно. На левом берегу повернули на юго-восток. По донесению нашей разведки, разъезды монголов в дне пути от брода.
Когда поднимались по склону, я обернулся. От города к мосту скакал отряд половцев, с полсотни всадников. Уверен, что по нашу душу. То же самое подумали, наверное, и остальные члены моего отряда, в том числе и посол. Я увидел в его глазах не то, чтобы страх, но желание убраться отсюда побыстрее и подальше. Одно дело — безвыходное положение, а другое — когда есть шанс спастись. Я пришпорил коня, переводя его в галоп. Пусть половцы увидят, что мы их заметили и вроде бы испугались.
Примерно в километре от брода начинался лес. Дорога в нем сразу начала изгибаться. Лес не любит прямых линий. Мы проскакали по нему метров пятьсот, после чего я перевел коня на быстрый шаг. Монгольский посол, скакавший сразу за мной, вырвался было вперед, но сразу придержал своего коня. Я чувствовал вопросительный взгляд кочевника. Он не понимал, почему я не убегаю от погони. А вот мои дружинники сразу сообразили и, когда я дал отмашку правой рукой, начали, не задавая вопросов, сворачивать с дороги по одному вправо, занимать удобную позицию за деревьями. Не зря проводил я с ними учения. Тут и посол понял, что будет дальше. Он не удивился, когда мы с ним заехали в лес, и я отдал ему свое копье. Мне, надеюсь, оно не пригодится в ближайшее время. Да и ему тоже, но с оружием будет чувствовать себя увереннее.