Герой романа просыпается на борту судна с неясной памятью о произошедшем. Таинственные обстоятельства его появления на корабле, странные ощущения и фрагментарные воспоминания заставляют его искать ответы. Путешествие станет испытанием, раскрывающим тайны его прошлого и определяющим его судьбу.
Похоже, «Князь Путивльский. Том 1» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Сабля в левой служит для защиты, угроз, уколов. Но противник этого не знает, боится левой не меньше, чем правой. За что и расплачивается. Вскоре двое половцев сидели на земле, зажимая раны на ногах, а двое, выронив оружие, держались левыми за раненые правые руки. Зеваки, в том числе и мои дружинники, смотрели на меня так, будто я один перебил не меньше сотни половцев. Дружинники слышали Савкины рассказы, что я — двурукий боец, но видели в деле впервые.
Я вернулся к теперь уже однорукому хану, шлепнул его плашмя саблей по щеке — очень оскорбительный жест — и произнес назидательно, как безмозглому сопляку:
— Безоружных, тем более, послов, убивать нельзя.
Саблю бросил ему под ноги и пошел к своему коню. Половец теперь не воин, пока не переучится на левую руку. На это потребуется несколько месяцев, если не лет. Савка помог мне облачиться в бригандину и надеть шлем. За все это время из терема не вышел никто из князей. Видимо, Котянкан объяснил им, что за шум во дворе. Представляю, как он удивится, узнав, чем кончилось избиение безоружных.
Я сел на коня, взял копье и приказал дворовым:
— Приведите послу его коня.
Они уже успели отвести посольских лошадей в конюшню. Наверное, были уверены, что послам ездить больше не придется. Хорошо, что расседлать не успели. Оставшийся в живых посол сел на приведенную ему лошадь. Был он абсолютно спокоен, как будто смерть только что не посмотрела пристально в его глаза. Не знаю, смогу ли я так спокойно выдержать ее взгляд, не показать страх. Нет во мне той покорности судьбе, какая присуща людям тринадцатого века, особенно азиатам.
— Возьмите его в кольцо, — приказал я дружинникам и, чтобы опять не отнеслись пофигистски к моим словам, добавил: — Его жизнь — ваши жизни.
Мы промчались по городу, а потом медленно перебрались на левый берег Днепра. На ладьи положили помосты из досок, по которым и движешься. Когда идешь по ним пешком, сооружение кажется более-менее надежным, а когда едешь верхом, появляются сомнения. Да и конь начинает нервничать. Того и гляди, сиганет в воду. Он-то выплывет, а вот всадник в тяжелых доспехах вряд ли. Поэтому по мосту конные движутся осторожно. На левом берегу повернули на юго-восток. По донесению нашей разведки, разъезды монголов в дне пути от брода.
Когда поднимались по склону, я обернулся. От города к мосту скакал отряд половцев, с полсотни всадников. Уверен, что по нашу душу. То же самое подумали, наверное, и остальные члены моего отряда, в том числе и посол.
