В весеннем зеле Сейма набежало множество новых жителей, требующих земель для поселения. Путивльский раздавал им лучшие участки на левом берегу реки — здесь еще были степные поля без необходимости вырубать лес. Он делился с семьями коровами, лошадьми и зерном в долг, помогал им подработать земельные плодородия. Но даже с таким благословением они не могли начать трудный процесс полевого обультравания....
Похоже, «Князь Путивльский. Том 2» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Зачем-то днем загоняю в «воронье гнездо» впередсмотрящих и приказываю внимательно следить за горизонтом, а с наступлением сумерек все пытаюсь включить ходовые огни, чтобы не столкнуться с другим судном. В начале двадцать первого века большая часть неприятностей у капитанов была из-за столкновений с другими судами. Наверное, к концу двадцать первого века моря и океаны станут похожи на городские улицы: с односторонним движением не только в узостях, но и вдали от берегов, и с «пробками» в «час пик».
В Босфоре пошлину за проход собирал венецианец. Наверное, выкупил сбор пошлин. Значит, императору срочно потребовались деньги, которые могут быть нужны только на войну. Иоанн Ватацес напирает? Таможенник — эдакий живчик с улыбчивым лицом и цепким взглядом, одетый, не смотря на теплую погоду, в плотный темно-красный плащ и шапку из бобрового меха — подплыл не на галере, а на шестивесельной лодке. Решил не содержать ораву бездельников для понтов.
— Кто сейчас регентом при Балдуине? — спросил я, надеясь проскочить на халяву.
— Какой регент?! — удивился таможенник. — Императором у нас сейчас Иоанн де Бриень, бывший король Иерусалимский, а Балдуин — его зять и наследник.
Иван Асень мне рассказывал, что латинские бароны первое время отдавали предпочтение Иоанну де Бриену, престарелому королю без королевства, дочь которого поэтому никто не брал замуж и которая годилась в матери Балдуину.
— Балдуин ведь собирался стать зятем царя Болгарии, — сказал я.
— Собирался, да не собрался, — пренебрежительно произнес венецианец. — Мы теперь воюем с болгарами. Они — безбожники!
Сомневаюсь, что Иван Асень отрекся от бога. Скорее, от Папы Римского.
