Автор
Лицо худое с острыми скулами отражает внутренний конфликт души и сердца. Волк на лесной поляне — так он двигается по своеме пространство, всегда готовый к неожиданности. Кровавые щит и железные колцем покрытая рубашка плотно облегают его широкие плечи, а кожаные портки корректируют форму ног до самых твердых железных ботинок....
Он и мальчик-конюх чем-то были похожи…
Единственным слугой, допущенным вместе с самыми знатными русами в сад базилевса – остальным вежливо отказали, – был странный слуга, который не преклонил перед ней колени! Анна чувствовала какую-то тайну.
Елена прильнула к щелочке:
– А ты права. В этом мальчике что-то есть. Врожденное благородство, гордость. В глазах виден ум. В плечах широк, лицо смелое. И красив как сам Сатана, прости меня Господь!
– Да, – сказала Анна, – это в нем есть.
Что-то в ее голосе насторожило Елену, но принцесса уже смотрела в глазок с безучастным видом, перебрасывала царственный взор с одного руса на другого.
– Славяне, – сказала Елена, потупя взор, – народ странный… Копни чуть ли не любой знатный род в империи, у каждого либо славянин в предках, либо в родстве со славянами. А сколько у нас было начальников эскадр, стратегов из славян?
– Довольно, – оборвала Анна резко. – Славяне служат в войсках империи по договору. Иные нанимаются целыми племенами.
– И своей далекой родине, – добавила Елена лукаво.
– Вздор! Что могут взять дикие варвары, не знающие даже Христа, из великой империи? Перестань болтать!
Она резко задернула занавески, закрывая тайные глазки. Однако перед ее взором все еще шел по залитой солнцем золотой дорожке широкоплечий высокий юноша с глазами завоевателя и человека, меняющего мир. Безуспешно орут и верещат над головой редкие обезьяны, в кустах обиженно вздымают пышные хвосты павлины, раздраженно кричат человеческими голосами попугаи, обиженные невниманием…
И еще у него взгляд, словно видит ее за этой стеной!
Их вели через бесчисленные хоромы, где и стены, и полы, и каменные стволы колонн блистали роскошью.
Владимир, его во дворец взял Добрыня с какой-то своей целью, был потрясен, как потрясены и люди посольства. Даже Добрыня притих, шел смиренный, глаза стали круглые, а вид имел подавленный, хотя бодрился изо всех сил.
