Автор
Лицо худое с острыми скулами отражает внутренний конфликт души и сердца. Волк на лесной поляне — так он двигается по своеме пространство, всегда готовый к неожиданности. Кровавые щит и железные колцем покрытая рубашка плотно облегают его широкие плечи, а кожаные портки корректируют форму ног до самых твердых железных ботинок....
То ли выдал лихорадочный блеск в глазах царя, то ли ощутил в воздухе неладное, он умолк, поклонился, попятился назад, бормоча про срочные дела.
Но сзади уже раздались голоса. Двери распахнулись, и по ступеням начали сходить василики в парадных одеждах и юные греческие служанки, окружая редкий цветок – принцессу.
Она была легка и прекрасна, даже под прозрачной кисеей ее лицо выглядело совершенным. У Владимира дрогнуло сердце. Она была похожа в самом деле.
Самуил бросил грозный взгляд на митрополита, сказал с поклоном:
– Дорогая Анна! Я непременно хотел тебе показать и своего сердечного друга…
Он повернулся к Владимиру, но там уже стояли могучий Рогдай и еще более могучий Мальфред, а Владимир рядом с богатырями-великанами выглядел скромнее.
Голос из-под кисеи был встревоженным:
– Великий царь! Из-за этого прервал мое одевание?
Самуил окинул ее пристальным взором:
– Но ты одета… Так почему не поприветствуешь своего друга, который больше года стерег дверь твоей спальни?
Среди василиков пронесся едва слышный стон.
Девушка повернула голову к Рогдаю, затем к Мальфреду, на миг ее темные глаза встретились с глазами Владимира. Он смотрел равнодушно, напустив усталый и безразличный вид.
– Да-да, – сказала она наконец небрежно, – приветствую… Но у моей двери стражи сменялись постоянно.
– Но его помнит митрополит, а он во дворце бывал реже, – ответил Самуил резко. – И, как я вижу, вспомнили еще некоторые… Ну?
От резкого голоса ее плечи вздрогнули. Она наконец остановила взгляд на могучей фигуре Мальфреда:
– Да-да, припоминаю… Не лучше ли была служба во дворце?
Владимир отвернулся, пошел к своему коню. Гридень побежал навстречу, держа его в поводу.
"Лжепринцессу Анну, митрополита и всю свиту, не исключая и молоденьких служанок, привязали к огромному столбу на городской площади, обложили соломой и хворостом, а верховный волхв поднес пылающий факел.
